– Белгравия – шикарный район, поэтому в ресторане всегда есть гости, – сказал Аберлин, когда мужчины вышли из кареты и направились ко входу. – Когда-то здесь обедали такие люди, как герцог Веллингтон и сам король Георг IV.

– А теперь еще и вице-король Уайтчепела, – проворчал Рид.

– О чем вы? – полюбопытствовал Миятович. – Не могли бы вы объяснить вашу шутку, мистер Рид?

Детектив пожал плечами.

– Ничего особенного: просто Фредерик был королем Уайтчепела и держал всю территорию под твердым и надежным контролем. Но его перевели в штаб-квартиру столичной полиции, и я принял его корону и был неоспоримым королем, пока не начались проблемы с Потрошителем. Наверху решили, что главный инспектор Аберлин, из-за опыта и знания Уайтчепела, должен возглавить расследование новых убийств. Поэтому Фредерику пришлось вернуться, но так как титул оказался занят, то он согласился довольствоваться званием вице-короля…

– То есть, – Глишич отдал дружелюбному швейцару в вестибюле «Гренадера» шляпу, трость и пальто, – вы думаете, что Потрошитель не живет в Уайтчепеле?

Официант подвел их к столику, стоящему в нише у бокового окна, вдали от большинства гостей. Только когда они расселись, Рид ответил:

– Как я уже говорил, когда мы изучали доказательства, пресса и общественность называют убийствами в Уайтчепеле то, что на самом деле произошло в разных местах. Одно преступление совершили в Сити, еще одно – в Бетнал-Грин, четыре – в Спиталфилдсе, два – в Сент-Джордже и только одно – в самом Уайтчепеле.

– Не забывайте еще и о двух новых убийствах, – вмешался Аберлин.

Рид нахмурился и махнул рукой.

– То есть вы думаете, что убийства совершались в разных районах без какой-то связи с местом преступления, – подытожил Глишич.

– Верно. – Рид закурил сигару. – Мы перекопали каждый фут и перевернули каждый камень, чтобы найти Джека Потрошителя, но безуспешно. Вот почему у вас есть все эти убедительные теории и труды таких людей, как доктор Форбс Уинслоу или майор Артур Гриффитс, и многих, многих других. Но я не могу соперничать с ними за свою зарплату в сто фунтов в год. Только скажу вам честно, господа: никто из этих умников не прав. Я был на месте преступлений и знаю больше, чем любой из них.

– И каково же ваше мнение? – спросил Чедомиль.

– Скажу так. – Рид поднял палец вверх, привлекая внимание к тому, что собирался сказать, и посмотрел Глишичу в глаза. – Все убийства произошли после закрытия баров, пабов и ресторанов. Жертвы принадлежали к низшему классу и жили в пределах четверти мили друг от друга, убили их одним и тем же способом в пределах полумили. Это мы знаем из отчетов. На мой взгляд, преступник посещал местные таверны, сидел в них до закрытия, именно там знакомился с жертвами, предлагал проводить, а в удобном темном углу нападал и убивал. Удовлетворив свою маниакальную кровожадность, он отправлялся домой и на следующий день ничего не помнил – до следующего раза.

– Не могу с вами согласиться, – с осторожностью возразил Глишич.

– Да? И почему же?

– Признаюсь, что потратил слишком мало времени на изучение документов и предметов, оставшихся после тех ужасных убийств в вашей комнате улик, но… – Глишич замолчал, подождал, пока Аберлин сделает заказ для всех, и продолжил, когда официант ушел: – Я считаю, что преступник – это человек, который не только осознает свое преступление на следующий день, но и с болезненной радостью и предвкушением планирует, когда и как нападет в следующий раз.

– Хм, – вступил в разговор Аберлин. – Что вас заставляет так думать, Глишич?

– Господа, – писатель обратился ко всем за столом, – я вижу сходство между делом Савановича, с которым столкнулся в Сербии, и тем, что происходит сейчас здесь. Пока эти сходства условные, но подозреваю, что на самом деле они гораздо глубже и что ваш Джек очень похож на нашего Саву. Однако, чтобы прийти к обоснованному выводу о том, что это за человек, мне придется тщательнее изучить все материалы и показания свидетелей. И хорошенько все обдумать.

– Конечно, мистер Глишич, – кивнул Аберлин. – В конце концов, именно для этого вы здесь.

Писатель поймал взгляд Миятовича и улыбнулся. Когда официант принес кружки с пивом, Рид воскликнул:

– Пора сменить тему, джентльмены. Мы в Ярде никогда не говорим за обедом о работе. Это может испортить аппетит, к тому же мы находимся в таком месте, где потеря аппетита не просто беда, а кощунство.

Спустя час мужчины закончили сытный обед. Аберлин принял совет Миятовича и заказал индейку, которая оказалась сочной и прекрасно запеченной, Глишичу она тоже понравилась, хотя он сомневался, что сможет съесть хоть кусочек после всего, что узнал в Скотленд-Ярде. На прощание Глишич вручил Риду и Аберлину визитные карточки с адресом гостевого дома миссис Рэтклиф, где остановился. Он покинул «Гренадер» в приподнятом настроении благодаря хорошему красному элю и коньяку после десерта с фруктовым желе.

– На Сэвил-Роу, – сказал Миятович кучеру, когда они сели в первый экипаж, стоявший в длинной очереди перед «Гренадером».

Глишич выглянул в окно и помахал рукой двум инспекторам Скотленд-Ярда, которые стояли на тротуаре и смотрели им вслед, наслаждаясь скупым теплом мартовского солнца.

Ателье по пошиву одежды располагалось в трехэтажном здании на Сэвил-Роу, 14. На каменном фасаде были большие арочные стеклянные двери и широкое окно, защищенное навесом с вывеской «Генри Пул и компания».

– Чедомиль… мне кажется, это, хм, дороговато.

Дипломат пожал плечами.

– Так и есть. Этот портной шьет лучшую одежду для коронованных особ. Основатель компании господин Пул умер, не оставив наследников, поэтому бизнес перешел его родственникам из семьи Кандей, и компанией теперь управляет один из них, Говард. Список знаменитых клиентов этого ателье слишком длинный, чтобы я мог его перечислить. Достаточно знать, что именно здесь создали столь модный ныне смокинг, в те времена, когда фабрика работала на принца Уэльского, будущего короля Эдуарда III. Здесь одевался великий Диккенс, так почему Глишич не может себе этого позволить? Не беспокойся о цене. На аудиенции у Виктории ты должен достойно представить нашу страну и наш народ. В парламенте и правительстве в Белграде некоторые считают, что наши послы в мировых столицах должны носить на приемах жилет и опанки, но это уместно лишь иногда, в высокой дипломатии подобное не работает.

Когда они зашли внутрь, раздался звон веселого колокольчика и посетителей окутал запах промасленного паркета, качественных и тяжелых тканей и ароматических свечей, ненавязчиво расставленных в интерьере. Первое впечатление Глишича усилилось, когда он увидел стены, обитые панелями из темного дерева, увешанные латунными украшениями, настенными светильниками, и большую хрустальную люстру на потолке, расписанном сценами придворных приемов, охоты, крикета и других увлечений для джентльменов.

Вдоль одной из стен стояли полки из полированного вишневого дерева с рулонами тканей: от хлопка и шелка для рубашек до шерсти, саржи и шотландского твида для брюк, жилетов, пиджаков и пальто. В высоких изящных витринах была представлена галантерея: шляпы, галстуки и бабочки, нагрудные платки, воротники и манжеты, декоративные пуговицы для рубашек, стилизованные серебряные и бронзовые насадки для тростей, даже табакерки и кошельки.

На подиумах расположились манекены с мужским торсом, на них были представлены жилеты и пиджаки коричневого, синего и серого цветов. В дальней части комнаты стоял большой роскошный стол, заваленный модными журналами, кожаными папками и канцелярскими принадлежностями. Оттуда навстречу гостям выдвинулся стройный мужчина с густыми усами и вьющимися волосами.

– Мистер Говард Кандей? – спросил Чедомиль.

– Как ваши дела, джентльмены? Посольство Королевства Сербия сообщило о вашем приезде телеграммой. Чем мы можем вам помочь?

Дипломат кивнул в сторону Глишича.

– Мы верим, что вы облагородите моего друга своими сверхчеловеческими способностями и навыками, чтобы он смог без проблем явиться к Сент-Джеймсскому двору. Несомненно, это вызов, достойный вашей репутации.

– Хм… – Кандей задумчиво посмотрел на Глишича и дважды хлопнул в ладоши.

Занавеска на двери за большим столом отодвинулась, и за ней появился парнишка лет шестнадцати-семнадцати в рубашке с закатанными рукавами.

– Да, сэр?

– Сэмюэль, пожалуйста, отведи этого джентльмена в мастерскую и сними с него мерки. – Кандей повернулся к Глишичу. – Следуйте за моим сыном.

Писатель повернулся к Чедомилю, закатил глаза и сделал как его попросили.

– Бокал вина, пока ждете? – предложил Говард Кандей дипломату.

– Не вижу причин для отказа. – Миятович сел в кожаное кресло за элегантным журнальным столиком.

Минут через десять из соседней комнаты появился Глишич, немного покрасневший.

– Все в порядке? – Чедомиль приподнял брови.

– Ну… в мастерской я заметил недоуменные взгляды, когда снял пиджак и отстегнул кобуру с «паркером». Надо отдать должное персоналу: они не сказали об этом ни слова.

– Наверное, из страха, что ты можешь вытащить оружие из кобуры. – Чедомиль улыбнулся и встал. – Итак, – он потер руки, повернувшись к Кандею, – пора приступить к работе.

– Мерки сняты, так что мы готовы выслушать ваши пожелания, джентльмены. – В руках Кандей держал блокнот и ручку.