Парень, за которого зацепился ее взгляд, в гордом одиночестве торчал у окна. То есть прямо рядом с ним целовалась еще одна парочка, а с другой стороны у открытой форточки курили еще двое, но с первого взгляда становилось ясно: он – сам по себе. То ли ждал кого, то ли тоже не понимал, что здесь делает. Он по крайней мере на полголовы возвышался над остальными, и его белобрысая макушка, подсвеченная через окно солнечными лучами, горела словно маяк. Обведя танцующих взглядом и так и не обнаружив никого из знакомых, Оксана невольно приклеилась к ней взглядом и несколько секунд завороженно разглядывала. Потом перевела взгляд на лицо. Физия как физия. Слегка горбатый нос, выступающие широкие скулы и трехдневная щетина. Она уже начала поворачиваться, чтобы поискать приключений поинтереснее танцев-обжиманцев с незнакомыми бухариками, но тут парень сдвинулся с места. Он протиснулся сквозь толпу танцующих, слегка присмиревшую в перерыве между клипами, и подошел к девушке.

— Привет! — сказал он. — Ты ведь тоже из Сечки, верно? С физмата? Я тебя в лицо помню.

— Привет, — настороженно отозвалась Оксана. — Да. А что?

Тут очередной артист в видаке снова завопил как резаный, забухали басами неведомые инструменты, в толпе завизжали девки, и ответ парня растворился в общем шуме. Белобрысый поморщился и вышел в коридор, поманив Оксану за собой. Та слегка пожала плечами и двинулась следом. Не датый, и то ладно. А если не слишком привередничать, то где-то даже и симпатичный. И щетина ему идет.

В коридоре, впрочем, белобрысый говорить не стал. Он ухватил Оксану за руку и потащил к выходу из квартиры. Ошарашенная, та не сопротивлялась. Уже на лестничной площадке она пришла в себя и приготовилась завизжать, но парень отпустил ее, захлопнул дверь, заглушив доносящиеся звуки, и облегченно вздохнул.

— Почти оглох с ними, — пожаловался он. — Слушай, ты Береста не видела? Ты же вроде как с ним гуляешь? Он обещал появиться, но все нет и нет. Я домой ему звонил, родаки сказали, что ушел уже.

— Вот еще, гуляю! — Оксана возмущенно вздернула нос. — Нужен он мне, задрот ботанистый!

— То есть не знаешь? — разочарованно спросил белобрысый. — Жаль. У меня к нему дело, срочное. Вопрос жизни и смерти. Буквально, между прочим.

— Что, помрет, что ли, если не встретитесь? Или ты ему бабки занял, а он не отдает? Так думать надо заранее. И не отдаст, поди.

— Бабки, бабки… — рассеянно пробормотал белобрысый. — Нафига мне сдались его бабки? Ну, раз не знаешь, я тогда пошел. Здесь его ждать, похоже, без толку.

Он повернулся.