— М-м… я слышал и в такой форме, она для меня не новость.

— Хорошо. Семен, пойми меня правильно – мне очень неприятно выглядеть в твоих глазах холодной циничной сукой, хотя в значительной мере я такая и есть. У меня слишком много опыта, жизненного опыта Хранителя. Но я хочу, чтобы ты не пытался закрывать глаза на реальность. У нас просто нет такого права. Так вот, для толпы в основной ее массе сытый свинарник – предел мечтаний. А мы живем и работаем для тех немногих, для кого в жизни есть что-то еще. Да, мы разбираемся и с бандитами, и со взяточниками, и с наркоторговцами. Но, например, Крис, Трайдер, Топи и еще несколько человек работают с инженерами и учеными. Придушить в ученом совете ярого завистника, не допускающего до защиты диссертанта, для общества иногда куда важнее, чем разгромить уличную банду. Да и помочь внедрить изобретение наперекор нежеланию начальника цеха – тоже. Именно ученые и инженеры двигают общество вперед, и именно для таких людей мы работаем.

— Предположим. Но при чем здесь общественный строй?

— Да при том, что он такой, какой хочется гражданам Ростании. Великая Революция, чтобы ни утверждали отдельные историки, ностальгирующие по империи, явилась результатом не действий отдельных народовольцев, а общественных устремлений. И за текущее положение в экономике ответственны не только правительство и Народный Председатель, а весь народ. Что, когда рабочий сачкует на заводе всю смену, а потом тырит инструменты или, скажем, водопроводные трубы, он не понимает, что делает? Да прекрасно понимает. Он ни за что не согласится работать не на народном предприятии, а у настоящего хозяина. Хозяин и в курилке ошиваться в рабочее время не позволит, и прогуливать по пьяни, и воровать тоже. И если тому работяге хочется жить лучше, пусть займется улучшениями сам. Вкалывать для начала начнет, что ли, как следует. А меня совершенно не тянет сажать его себе на шею, чтобы он еще и ножки свесил. Я работаю ради тех, кому хочу и могу помочь, а не для воров и алкоголиков. Мне – и нам всем – проще помочь некоторым людям персонально, чем менять общественный строй целиком. Теперь понимаешь?

Какое-то время Тилос молчит. Солнце поднялось уже высоко и желтым огненным шаром пылает над морем, протягивая к берегу искрящуюся дорожку. Громко стонут чайки.

— Теперь понимаю, — наконец откликается Хранитель. — Но полностью согласиться не могу. Такие рассуждения плохи своей… монохромностью, что ли. Да, есть люди не от мира сего, которым наплевать на свой быт. И есть свиньи, которые захрюкают при первой же возможности. Но большинство все-таки нельзя явно отнести к миру добра или зла. Как они поступят в той или иной ситуации, предсказать сложно. Да, многие из них поколеблются и тоже захрюкают. Но человек отличается от вычислителя в первую очередь непредсказуемостью. И никакая свинья не способна пожертвовать собой ради остальных. А люди жертвуют. Суоко, мы должны дать им выбор! Воспользуются им или нет – их дело, но мы обязаны предоставить возможность. А сейчас выбора в Ростании нет никакого.