Последний завершающий штрих. У въездных ворот уже стоят три черных фургона. Пятеро полицейских с разрядниками настороженно оглядывают местность. Серебристый блеск в темноте – челнок с отключенной маскировкой бесшумно скользит в ночном воздухе. Полицейские дергаются и поворачиваются к нему, но оружия не поднимают. Из челнока появляется худощавый парень в черной майке и таких же джинсах. Небрежно махнув спецназовцам рукой, он подходит к будке и одной рукой, словно пустотелый манекен, выволакивает оттуда тело сторожа. Впрочем, почему «словно»? Одним движением руки Хранитель забрасывает отыгравшую свое куклу в открывшийся в челноке люк, ныряет на водительское место, и машина беззвучно растворяется в беззвездной темноте.

Движение пальцев: конец записи. Отчет ушел в архив. Завтра предстоит обсудить на Совете детали операции, но уже сейчас ясно: все прошло гладко. Можно приступать к разработке общих методических указаний по новой схеме. Осталось только поздравить мальчика с успехом.

Еще одно движение пальцев, и мир меняется. Ощущения замкнутой камеры больше нет. Остается лишь молодое сильное тело, сидящее на морском берегу в нескольких шагах от линии прибоя. Здесь, на востоке, континента уже вовсю полыхает заря нового дня, и в ее свете возникший рядом челнок отблескивает оранжевым.

— Я закончил, Суоко.

— Да, Тилос, знаю. Ты молодец. Прекрасно справился. Ну, и как впечатления?

Парень в джинсах и футболке присаживается рядом на гранитный валун и задумчиво смотрит на рассвет.

— Обыденно, — наконец произносит он. — Я даже не волновался. Все равно операцию от начала до конца проводила полиция. Я ведь так, только координировал помаленьку. Передать следователю запись разговора – невелико приключение.

— Не прибедняйся.

Так хочется протянуть руку и погладить его по коротко стриженным волосам! Нельзя. Может показаться материнским жестом, а ей меньше всего хочется, чтобы ее воспринимали как добрую пожилую мамочку! Пусть она сейчас смотрит на мир глазами куклы, мало отличающаяся от лежащей в багажнике челнока. Но все равно это не тело стареющей располневшей бабы заметно за сорок, с ранней сединой в каштановых волосах и гусиными лапками в уголках глаз. Пусть она Хранитель и Ведущая, но она еще и женщина. И хочет выглядеть женщиной в глазах окружающих, особенно – сидящего рядом с ней юноши. Нет, по волосам нельзя. Но можно иначе.

Суоко чуть подвигается вбок и грудью приникает к спине Тилоса, положив руки ему на плечи.

— Все равно ты молодец, — шепчет она на ухо, чувствуя его напрягшееся тело. — Из тебя выйдет превосходный Хранитель.