- Ну... - я кинул очередной взгляд на Градко.

  - Атакуем! - ответил вуй-кмет и взмахнул рукой.

  Старого вояку услышали все. Воины были готовы к наступлению на королевский холм и, взбадривая себя криками 'Яровит!', 'Триглав!', 'Перкуно!', 'Руян!' и 'Рарог!', языческая кавалерия понеслась на врага. Словно селевой поток мы скатились в низину между холмами, а затем поднялись немного на следующий склон и врубились во вражеский пехотный строй. Кто был перед нами, я так и не понял, может быть, баварцы или выходцы из Восточной Марки, неважно. Главное, что на нашем пути оказались враги, которые должны были умереть, дабы жил наш народ, и этого знания всем нам хватало с избытком.

  - Бей! - оказавшись в толпе крестоносцев, прокричал я и, подняв коня на дыбы, опустил Змиулана вниз. Чья-то башка в шлеме попала под клинок и, с удовлетворением отметив, что очередной бой начинается неплохо, я впал в боевую ярость, и мои глаза заволокла кровавая пелена. А что это значит? Это значит, что страха нет, а есть лишь желание убивать и втаптывать захватчиков в окровавленный снег. Каждый удар в цель, движения быстры и стремительны, сил много и есть только бой, который необходимо выиграть, пусть даже ценой собственной жизни.

  Взмах меча и чья-то смерть. Удар стременами по бокам ошалевшего коня и он, сбивая очередного крестоносца, рвется вперед. Хлюпанье крови и крики людей. Звон металла и испуганное ржание лошадей. Хруст костей и запах вытекающего из вскрытых животов дерьма. Чьи-то покрытые кровавой коркой лица. Танец клинков, посвист стрел и дротиков, да огненные отблески редких факелов. Все это вокруг меня и я рвусь на вершину. Вперед! За родину! За наш народ! За убитых и не родившихся детей! За обесчещенных женщин и девушек! За сожженные города и веси! За будущее! За все это, мы идем на смерть и убиваем всякого гада, у кого на плаще или на одежде нашит крест. Вы, суки рваные, пришли сюда за поживой и ради того, чтобы навязать нам постылую веру, которую не смогли распространить добровольно, и потому здесь крестоносцы найдут свою погибель.

  - Убивай! Режь! Коли! Стреляй! - вновь кричу я и снова подгоняю жеребца. Не время жалеть животину, ибо гибнут люди, да и вообще ни о чем нельзя жалеть. Есть только здесь и сейчас, а значит, рвите врагам глотки, братья по крови, и наша ярость переборет вражеский фанатизм.

  Раз! Как-то совершенно неожиданно противники передо мной закончились, и я кинул взгляды влево и вправо. Рядом не больше четырех десятков воинов, в большинстве своем прусские витязи из Трусо. Моих дружинников нет, вероятней всего, они остались позади. В двухстах метрах королевская ставка, откуда Конрад Третий и Бернард Клервоский руководят сражением.