— Да ладно, я шучу, — говорит Яна и улыбается. Трубочка утыкается Фильке в висок, и тот замирает, как кролик. — Вот так, да? — глаза Фильки закатываются. Так хочется есть. Стоит потянуть в себя воздух — и голод пройдет. Она точно знает — голод пройдет. — Или так… — говорит она.

Филька с тихим вздохом заваливается набок, как мешок с картошкой. От неожиданности Яна резко выдыхает; низкий гул вырывается из маленькой трубочки, басовый, огромный гул, черным нефтяным облаком наползающий на Коги, на сопки, на скрытый за ними город, на весь мир. Радужка Фильки исчезает под верхними веками; видны только пустые, покрытые сеткой лопнувших сосудов белки, и становится ясно, что Филька умирает.

А сокрушенный гулом дядь Юра падает на колени и начинает протяжно кричать.

* * *

Когда она огибает угол дома и, шатаясь под тяжестью навалившегося на плечо Фильки, заходит в свой двор, уже совсем светло. Кажется, что-то должно измениться: может, город будет зловеще пуст утром буднего дня, или наоборот, полон людей, ждущих неизвестно чего. А может, по двору станут ходить дружинники, вызванные на поиск пропавших… Но все обычно, обыденно, как будто вчерашнего дня вообще не было: редкие — слишком рано — прохожие торопливы и сосредоточены, и никто не ждет, и никто не смотрит на них с Филькой. Яна останавливается передохнуть и подумать. Папа с теть Светой еще дома. Наверное, завтракают, думает она. Может, папа пожарил яичницу с салом… Но затащить Фильку в квартиру и (поесть) подождать, пока он очухается, не выйдет. Придется идти к нему домой. Довести до дверей квартиры, позвонить и убежать…

— Ты как? — спрашивает она.

— Я нормально почти, — говорит Филька еле слышно. По его зеленоватому лицу ручьями стекает пот, и понятно, что ничего нормального с ним нет. Яна вздыхает.

— Ну пойдем тогда…

Она не успевает договорить.

— Что ты с ним сделала, тварь? — дикий вопль вспарывает двор. — Что ты с ним сделала?!

Филькина бабушка бежит навстречу, и Яна в ужасе закрывает глаза.

…Наверное, она бы мне влепила, если бы не папа, думает Яна, когда бабка за руку утаскивает Фильку домой. Папа сказал — отстаньте от ребенка, и она отстала. Филька ревет на ходу, как маленький, но идет за ней сам, не задумываясь переставляет ноги, и от этого Яне немного легче.

Папина рука тяжело опускается на плечо.

— Быстро домой, — голос дрожит, как будто папа давится от отвращения. Он подталкивает Яну к подъезду, и она покорно шагает, опустив голову. Щели в асфальте — реки, привычно думает она, каньоны, можно нырнуть, можно… Тут она вспоминает, что теперь все по-другому. Что с папой она все равно жить не будет, и что он думает — не важно. Она теперь отдельно, у нее даже ключа нет… Яна поднимает голову и расправляет плечи.