Он поймал двумя руками, так ничего и не сказав, явно вызвав этим ее одобрение. А после произошло и вовсе не виданное. Моргенштерн обрушился на дверь и вместо того, чтобы лишь бесполезно звякнуть, выбил ее, открывая темный проход.

Они поднялись по лестнице, вышли на стену, преодолели по ней почти две сотни ярдов, спустились вниз.

Здесь Мильвио наседал на шаутта, тот, скалясь, отступал, в его серебристых глазах был страх и недоверие. Лейтенант, оказавшийся живым и невредимым, стоял в луже крови над своим конем, обняв его за шею, и что-то шептал. Там же, в крови, лежало два игральных кубика, сиявших странным, очень бледным светом.

Катрин негромко свистнула, Мильвио ловко отпрыгнул назад, и бабка исчезла. Превратилась в размытый силуэт, пронесшийся по темной улице, опрокинувший демона. Моргенштерн врезался ему в голову, не оставив от нее целых частей. Мелькнула черная тень.

– Ушел, – сказал тяжело дышащий треттинец.

– И Шестеро с ним, – прошелестела старуха. – Мы здесь не для того, чтобы охотиться на тварей той стороны. Что ты делаешь, парень, скажи на милость? Твой конь уже несколько минут как издох.

В ее голосе слышалось нескрываемое раздражение.

Примерно в этот же миг зверь приподнял голову над землей и посмотрел на нее мертвыми глазами.

Балк продолжал гореть, но колокола больше не били.

Эйрисл чувствовал голод, а еще словно кто-то воткнул раскаленный штырь в его левую руку, да так там и оставил. Голова кружилась, и ему тяжело было сосредоточиться. С одной стороны, он все видел своими глазами, но в то же время глазами Тиона. Грани костей впивались в ладони, ему едва хватало сил, чтобы удерживать шелковую нить. Не дать ветру подхватить ее, выбросить на ту сторону.

– Пора уходить, сиор, – сказал ему Мильвио. – Город потерян. Отряды мэлгов входят в него.

Эйрисл отрицательно мотнул головой:

– Нет. Я командир, и там мои люди.

– Если они и живы, то вы им ничем не поможете.

– Я не оставлю свою роту. – Он говорил с трудом, ощущая слабость и голод. – Возвращаюсь.

– Нет времени спорить с дураками, – жестко сказала Катрин и положила руку ему на плечо.

– Эй! – возмутился Дэйт. Старуха что-то сделала с лейтенантом. Тот больше не спорил, не сопротивлялся, лишь стоило ему посмотреть ей в глаза.

– Нет времени спорить с дураками, – повторила Катрин. – Будет слушаться меня, пока не уйдем подальше. Не собираюсь терять такой экземпляр. Ничего не умеющий тзамас, способный приручить кости и поднять лошадь. С первого раза. Большая удача.