Конор спит так безмятежно, его крошечная грудь равномерно поднимается и опускается. В свете солнца его светлые волосы кажутся золотыми, а длинные ресницы отбрасывают тени на бледные щёки.

– Магический сон может продлиться несколько дней, – отвечает Катрина, поправляя подушку. – Тебе тоже нужно выспаться. Моя комната как раз свободна.

Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в палату распахивается.

На пороге появляется Лерой. Его волосы взъерошены, а глаза отражают степень крайнего беспокойства.

– Катрина, Джек просил привести тебя, это срочно, – после короткой паузы он продолжает, – Лекари не справляются, нужна помощь в приёмной!

Катрина вскакивает, но тут же оборачивается ко мне. В её глазах – мучительная дилемма.

– Я тоже могу помочь, – поднимаюсь со своего места, но мир снова плывёт перед глазами. – Если магический сон продлится долго...

– Ты-то куда? – Катрина хватает меня за руку, не давая упасть. Её голос становится твёрдым, когда она достаёт из кармана ключ и передаёт Лерою, – Я пойду в приёмную, а ты проводи Мию в мою комнату. Она уже третьи сутки на ногах.

– Разумеется, – кивает Лерой, – Пойдём, Мия, я провожу.

Он останавливается у двери и одной рукой подхватывает мой потёртый дорожный чемодан.

– Кто-то должен следить за малышом, – оборачиваюсь на Конора.

Если я усну сейчас, могу проспать до самого утра. Вдруг за это время случится то, о чём предупреждал целитель.

– Я присмотрю за ним, – успокаивает меня Лерой, – А тебе нужно отдохнуть. Хоть немного.

Я колеблюсь, но ноги снова подкашиваются, будто напоминая, что дальше я просто не выдержу.

– Хорошо, – наконец сдаюсь я.

Мы идём по длинному коридору, мимо закрытых дверей палат. Где-то за ними стонут раненые, слышны торопливые шаги лекарей. Лерой несёт мой чемодан, а я, как сонная муха, плетусь следом.

Дневной свет ослепляет меня на крыльце, а свежий воздух ненадолго приводит в чувство. Общежитие для лекарей находится в пяти минутах ходьбы.

Комната Катрины на втором этаже маленькая, но уютная. Всё как тогда, когда мы с ней делили эту комнату во время учёбы.

Лерой ставит чемодан у кровати, застеленной простым, но чистым бельём.

– Спасибо, – говорю я, опускаясь на одеяло. Оно пахнет солнцем и сушёными травами, – Ты точно присмотришь за ним?

Лерой поворачивается в дверях. В свете магической лампы его лицо кажется старше, серьёзнее.

– Об этом не беспокойся, – говорит он тихо. – Я буду проверять его время от времени. А теперь спи. Тебе это нужно больше всего.

Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я остаюсь наедине со своими мыслями. Всё будет хорошо. Малыш в безопасности – успокаиваю сама себя.

Но даже закрывая глаза, я чувствую, как тревога сжимает сердце ледяными пальцами.

Рейнольд найдёт нас. Надеюсь, это случится ещё не скоро.

Я зарываюсь лицом в подушку, вдыхая знакомый запах, и, наконец, позволяю себе погрузиться в долгожданный сон.

Глубокий сон без сновидений внезапно разрывается, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с миром покоя. Я вскакиваю на кровати, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. В ушах ещё звенит отзвук несуществующего крика – то ли в реальности, то ли в моём тревожном сне.

Что-то не так.

Комната погружена в синеватый полумрак. За окном уже опустились сумерки. Сколько же я проспала? Катрины до сих пор нет, значит, в приёмной всё ещё хаос.

– Конор...

Ноги сами несут меня к двери, даже не дав толком проснуться. Я натягиваю первый попавшийся плащ и выскакиваю в коридор.

Путь от общежития до лазарета пролетаю, не замечая ничего вокруг. В ушах стучит пульс, дыхание сбивается. Мимо мелькают знакомые стены с потрескавшейся штукатуркой, но я не вижу их — перед глазами только образ спящего Конора.

Он должен быть там. Он должен быть в безопасности.

Коридоры лазарета пустынны и непривычно тихи. Где-то вдалеке слышны приглушённые голоса. Мои шаги гулко отдаются в пустом коридоре, эхом повторяя бешеный ритм сердца.

Четвёртая палата.

Рука сама тянется к ручке, но вдруг замирает в сантиметре от неё. Что-то не так...

Сердце замирает.

Дверь скрипит, открываясь медленно, будто нехотя. Я застываю на пороге.

Кровать пуста. Малыша нигде нет.

Одеяло, которое Катрина поправляла перед уходом, теперь сброшено на пол. Смятая подушка валяется рядом с ним. Из разорванной наволочки торчат перья.

Что здесь произошло?

– Конор? – зову я, и голос звучит чужим, сдавленным.

Ни ответа, ни шороха.

Окно распахнуто настежь, хотя я точно помню, что оно было закрыто, когда мы уходили. Краска на подоконнике облупилась, на ней видны странные царапины. Длинные, тонкие, будто от когтей.

– Конор?! – кричу я уже громче, бросаясь к окну.

Холодный ветер бьёт в лицо. Снаружи зловещая темнота. Лишь изредка над крепостной стеной моргают вспышки. Где-то там сейчас идёт бой...

35

35

Я мчусь по коридорам лазарета, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. В голове бьётся лишь одна мысль: Конора нет, он исчез.

– Лерой! – мой голос звучит хрипло, когда я врываюсь в переполненную приёмную.

Люди недовольно ворчат, но мне нет до них дела. Лерой стоит у полки с лекарствами, что-то записывает в блокнот. Услышав мой крик, он резко поворачивается.

– Мия? Что слу…

– Когда ты последний раз заходил к Конору? – перебиваю я, хватая его за рукав.

Мои руки дрожат, но я не могу унять эту дрожь.

Лерой моргает, на секунду задумывается.

– Час назад... Может, полтора. Всё было в порядке, он спал.

– Что случилось? – Катрина уже рядом, обнимает меня за плечи, пытаясь успокоить.

Я не могу ответить сразу. Горло сжимается, будто кто-то сдавил его руками. Вместо слов – только прерывистый вздох.

– Конор исчез, – выдыхаю я, – Кровать пуста, окно открыто... И следы...

– Какие следы? – Лерой резко выпрямляется, его голос становится жёстче.

Джек, услышав шум, подходит к нам. Его обычно спокойное лицо напряжено, в глазах – холодная собранность.

– Покажите мне, – говорит он коротко.

На ватных ногах бегу обратно в палату, но страх за Конора сильнее любой усталости. Катрина не отстаёт. Лерой виновато молчит, но сжимает кулаки, готовый к худшему.

Палата кажется совсем пустой. Простыни скомканы, подушка порвана, будто кто-то полоснул по ней ножом.

Джек первым замечает царапины на подоконнике. Он проводит пальцем по глубоким бороздам, его брови сдвигаются. Лицо становится каменным.

– Когти, – произносит он тихо, но это слово звучит как гром среди ясного неба, – Скорее всего, драконьи.

– Рейнольд? – Катрина хватается за моё плечо, её ногти слегка впиваются в кожу.

Я смотрю на неё, и мир вокруг будто теряет чёткость.

– Малыш... он мог обернуться, – продолжает Джек, его голос звучит странно, будто он сам не до конца верит в свои слова, – Первый оборот часто происходит неосознанно. Тело сопротивляется, но драконья кровь сильнее.

Я не могу пошевелиться. В голове всплывают обрывки воспоминаний: Конор, его странная слабость, температура, которую никто не мог объяснить. Его кожа, горячая на ощупь, будто под ней тлеет огонь.

– Ты хочешь сказать, что Конор... обернулся? Прямо здесь? И улетел?

Джек медленно кивает.

– Но ведь Конор даже не знал, что он дракон! – голос Катрины дрожит.

– Знание тут ни при чём, – качает головой Джек, – Инстинкты всегда сильнее.

Нет, этого не может быть. Конор всего лишь ребёнок, он не знает города, не умеет летать...

Но царапины на подоконнике не врут. Глубокие, рваные, будто кто-то отчаянно цеплялся, пытаясь удержаться или, наоборот, вырывался наружу.

– Я должна найти его, – поворачиваюсь к двери. – Он может быть ранен!

Сердце сжимается. Мой малыш один. В темноте. Не понимает, что с ним происходит. Боже, он, наверное, так испуган...

– Мия, постой! – Катрина хватает меня за руку, – Ночь на дворе, за стеной идёт бой! Ты не можешь...

– Он мой сын! – мой голос звучит резко, как удар хлыста.

Я смотрю ей в глаза, и в этот момент понимаю: никто не остановит меня. Я найду Конора, даже если придётся обойти каждый дюйм этого проклятого поля боя.

– Нам нужно время, чтобы собрать поисковый отряд, – Джек пытается встать у меня на пути, его широкие плечи преграждают дверь.

Но я уже не слышу его. В ушах только бешеный стук сердца. Всё, о чём я могу думать это мой малыш.

Он там. Один. В темноте.

На автомате хватаю со стола лекарскую сумку – вдруг Конор поранился при падении? Вдруг он где-то рядом, истекает кровью, зовёт меня, а я не слышу?

Выбегаю в коридор. Стены мелькают, как размытые пятна, а под ногами скользят плиты пола.

– Мия! – отчаянный крик Катрины доносится мне вслед.

Наверное, подруга пытается догнать меня, но я не оглядываюсь.

Двери лазарета с грохотом распахиваются передо мной. В темноте слышны отголоски боя.

– Конор! – кричу я в ночь, и эхо разносит мой голос по пустым улицам.

В ответ тишина, но я не сдаюсь и бегу вперёд. Зову снова и снова.

Каменные стены крепости остаются позади. Я уже на поле боя, усеянном телами и ранеными воинами. Воздух пропитан запахом крови. Каждый вдох обжигает лёгкие, но я не могу остановиться.

Отовсюду слышны стоны и крики. Лица мужчин искажены болью. За ними простирается тьма чернее ночи, гуще чернил. Изредка её освещают яркие вспышки – это маги пытаются сдержать наступление тьмы своими заклинаниями.