– Где Мия Стоун? – мой голос, даже в человеческом облике, заставляет дрожать стёкла в окнах.
Из дверей навстречу выбегает старший лекарь Джек Осбри. Его лицо бледнеет, когда он видит меня.
– Ваше Величество! Мальчик пропал. Дракон, судя по всему. Первое превращение.
Сердце упало. Дракон? Значит...
– Мия отправилась его искать, – продолжает Джек, – На поле боя. В самое пекло.
Он пытается сказать что-то ещё, но мне не до него. Мия снова ускользает, я должен догнать её и найти ребёнка. Нашего с ней ребёнка.
Кровь стучит в висках, кожа снова покрывается чешуёй. Ещё мгновение – и я уже в воздухе, крылья с силой рассекают ветер.
– Мия! – драконий рёв прокатывается над полем боя.
Никто не отзывается на мой зов. Внизу бушует бой – крики, вспышки магии, звон стали. Но всё это уже не имеет абсолютно никакого значения. Вдалеке на границе чернеет странная пелена. Она висит в воздухе, как живое существо, пульсирует, дышит. Но мои драконьи глаза видят сквозь неё.
Мия.
Её хрупкая фигура едва различима в клубящемся мраке. Она шагает прямо в чёрную пелену, будто не видит её, будто не чувствует, как тьма уже тянется к ней, обволакивает, зовёт.
Ещё шаг – и она исчезнет.
Я пикирую вниз, как золотая молния. Когти впиваются в её плечи в тот самый момент, когда её пальцы касаются чёрного марева.
Не позволю тьме забрать её у меня. Принимаю человеческий облик и оттаскиваю Мию подальше от тёмных тварей.
– Нет! – её крик пронзает меня острее любого клинка. Она бьётся в моей хватке, кулаки стучат по груди. – Отпусти! Он там! Конор там!
Тьма заманивает в свои сети нерадивых солдат. Она может менять голос и даже создавать видения. Очевидно, Мия тоже попалась на эту уловку. Но я не могу этого допустить.
Смотрю на её лицо, покрытое грязью и слезами, и что-то щёлкает внутри.
– Теперь это моя забота, – говорю я тихо.
Мия не должна пострадать.
Поднимаю её в воздух, игнорируя сопротивление. Её тело кажется таким хрупким в моих когтистых лапах, будто я могу раздавить её одним неосторожным движением. Но я крепко держу и несу к лазарету свою драгоценную ношу.
Она бьётся, кричит что-то, но ветер уносит её слова. Только одно я слышу чётко: «Он твой сын!»
Мой сын…
Если бы я только знал раньше, если бы она сказала. Ни за что не отпустил бы её тогда. Ни за что не оставил бы их одних.
Лазарет приближается. Я мягко опускаю Мию на крышу, чувствуя, как дрожат её плечи под моими когтями. Наши взгляды встречаются. В её глазах – буря: гнев, отчаяние, страх. И что-то ещё... что-то, отчего сжимается драконье сердце в моей груди.
Задерживаюсь на мгновение дольше, чем нужно. Запоминаю каждую чёрточку её лица – те самые веснушки у висков, тонкие брови, сейчас сведённые в гневной складке. Потом разворачиваюсь и бросаюсь назад, в самое пекло.
Ветер воет в ушах, крылья режут воздух. Тьма принимает меня в свои объятия, холодные и вязкие.
Где-то там сейчас он.
Наш сын.
Впереди мелькают твари, порождённые тьмой. Они кидаются на меня, но пламя вырывается из пасти, прежде чем они успевают приблизиться.
– Конор! – мой рёв разносится на много миль вокруг. Твари взвизгивают, отступая от огненного смерча.
Где-то слева слышится шорох. Разворачиваюсь и вижу ещё одну стаю. Выстреливаю струёй пламени, чувствуя, как чешуя покрывается холодом от близости тьмы. Она пытается проникнуть в сознание, шепчет на языке, которого я не знаю, но почему-то понимаю.
– Оставь его, он не твой! Он никогда не будет твоим...
Я отвечаю пламенем. Огненный смерч вырывается из пасти, освещая чёрное марево. Твари кричат, корчатся, но не отступают. Сбиваю одну из них крылом, другую разрываю когтями. Они исчезают в клубах чёрного дыма.
– Где ты, Конор?
Тьма снова и снова бросает на меня своих тварей. Они появляются из ниоткуда: длинные щупальца, горящие в темноте глаза. Я рву их на части, сжигаю, отбрасываю прочь. Но их становится больше.
Внезапно одна из тварей впивается мне в крыло. Боль пронзает, как раскалённый клинок. Я сбрасываю её, чувствуя, как тёплая кровь стекает по боку.
– Он наш, ты опоздал! – зловещий хохот разносится со всех сторон.
Он приводит меня в ярость, но в мозгу зарождается сомнение.
Что, если они говорят правду?
38
38
Ветер холодный и резкий пронизывает до костей, но я не могу заставить себя уйти с крыши. Что, если они появятся именно сейчас? Что, если Конор вернётся один, испуганный, и не найдёт меня здесь?
Руки сжимают перила так сильно, что пальцы немеют. Дерево впивается в кожу, оставляя отметины, но я не чувствую боли. Всё внутри сжалось в один тугой узел – из вины, страха и бессилия.
Мысли крутятся по одному и тому же кругу, как птицы в клетке. Вспышки магии освещают небо, но я вижу только тьму, поглотившую моего мальчика.
Я должна была остаться с ним. Должна была проследить, чтобы он не проснулся один. Должна была...
– Мия!
Голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь и вижу Катрину. Её тёмные волосы растрёпаны ветром, в глазах та же тревога, что гложет меня, но ещё и глубокая усталость.
– Ты вся дрожишь, – говорит она, накидывая мне на плечи шерстяную накидку.
Тёплая ткань пахнет лекарственными травами. Машинально закутываюсь, но дрожь не проходит. В горле стоит ком, и любое слово может обернуться рыданием.
– Я должна была остаться в его палате, – наконец вырывается у меня. Голос предательски дрожит,– Если бы я не ушла, если бы просто...
Катрина берёт мои ледяные руки в свои тёплые ладони, растирает их.
– Ты не виновата, Мия, – говорит она твёрдо. – Его обращение было неизбежно. Никто не мог предсказать, когда именно это случится.
– Я могла бы помочь! – голос звучит хрипло, будто я кричала часами, – Удержать его, объяснить, что происходит...
Катрина сжимает мои руки сильнее, заставляя посмотреть ей в глаза.
– Или пострадать, – её голос становится жёстче. – Первый оборот непредсказуем. Ты сама видела эти царапины на подоконнике!
Я закусываю губу. Видела. Глубокие, рваные отметины, будто оставленные острыми кинжалами.
Она права. Где-то в глубине души понимаю: если бы я была рядом, когда Конор начал превращаться, могло быть хуже. Но от этого осознания мне не легче.
Отворачиваюсь, глядя в сторону, куда скрылся Рейнольд. Ночь поглотила его, как до этого поглотила моего малыша.
– Теперь Конора забрали тёмные твари, – шепчу я, и от этих слов в груди всё сжимается.
Катрина резко трясёт меня за плечи.
– Он найдёт его, – говорит она так уверенно, что я на мгновение замираю. – Если кто-то и сможет вытащить малыша из лап тёмных тварей, так это Рейнольд.
Во дворе раздаётся крик – новых раненых привезли в лазарет.
– Пойдём вниз, – Катрина мягко, но настойчиво берёт меня за руку. – Здесь слишком холодно.
Я сопротивляюсь на мгновение, бросая последний взгляд в темноту. Но Катрина права – оставаться здесь бессмысленно.
Лестница вниз кажется бесконечной. Каждый шаг даётся с трудом, будто ноги налиты свинцом.
Мысли путаются. Три года и девять месяцев я скрывала правду. Так боялась этого момента – момента, когда отец и сын встретятся. А теперь...
– Осторожно! – Катрина крепче сжимает мою руку, когда я спотыкаюсь.
Коридоры лазарета встречают нас привычным хаосом. Лекари снуют между кроватями, разнося отвары и бинты. Их лица осунулись от усталости, но руки продолжают работать быстро и точно.
Где-то кто-то стонет, кто-то зовёт на помощь. В воздухе витают знакомые запахи: горьковатый аромат целебных трав, резкий спирт, и ещё один, ни с чем не сравнимый запах крови – медный, тяжёлый, въедливый. Он проникает в ноздри, оседает на языке, напоминая, что за стенами крепости продолжается бой.
Катрина уже тянет меня дальше, вглубь лазарета, подальше от шума и суеты.
– Сначала тебе нужно прийти в себя, – говорит она, открывая дверь в маленькую подсобку.
Комната крошечная, заставленная полками с травами и склянками. В углу стоит деревянный сундук, на котором я и раньше иногда спала урывками между сменами.
Подруга усаживает меня, достаёт флягу с чем-то горячим.
– Пей. Малыми глотками.
Жидкость обжигает губы, но тепло сразу разливается по телу, прогоняя ледяное оцепенение. Это не просто чай – в нём чувствуется лёгкий привкус меда и чего-то ещё, травяного, успокаивающего.
– Он найдёт его, – повторяет Катрина, поправляя накидку на моих плечах. Её пальцы лёгкие и уверенные. – Поверь мне.
Я закрываю глаза. Хочу верить. Но страх – липкий, холодный – не отпускает. В голове всплывают картины: Конор, маленький и испуганный, один в этой тьме.
– Вот вы где? – на пороге подсобки появляется Джек.
Его лицо непроницаемо, но в глазах читается беспокойство.
– Мия, в моём кабинете тебя ждёт гость, – предупреждает он.
Я моргаю, пытаясь собраться с мыслями.
– Кто?
– Вейнар, сыщик Рейнольда, – поясняет Джек, понижая голос.
Сердце замирает.
– Уже? Так быстро?
Катрина сжимает моё плечо.
– Мне пора вернуться к работе, – шепчет она. – Но я скоро приду тебя проведать.
Я киваю, не в силах ответить. Катрина уходит, а Джек провожает меня до кабинета. Его тяжёлые шаги гулко отдаются в ушах.
Кабинет Джека небольшой, но уютный. Вейнар стоит у окна, его серебристые волосы переливаются в свете ламп. Он оборачивается, и его зелёные глаза – холодные, как изумруды – изучают меня с эльфийской отстранённостью.