Внезапно я понимаю, что видела это место в одном из своих ночных кошмаров. Теперь же всё происходит наяву.
– Помогите! – отчаянный крик раздаётся совсем рядом.
Молодой солдат падает на землю прямо передо мной. Я не должна останавливаться. Нужно искать Конора. Но ведь этот парень тоже чей-то сын, он погибнет, если не помочь.
Всего минуту... Только перевяжу…
Быстро опускаюсь на колени, достаю из сумки бинты. Руки дрожат, но действуют автоматически – годы практики берут своё. Парень бормочет что-то несвязное, его глаза затуманены болью.
– Помощь уже в пути, – шепчу я, затягивая тугую повязку.
Он хватает меня за руку, его пальцы липкие от крови:
– Спасибо! Вы ангел...
Я резко встаю отстраняясь. Нет, я не ангел. Просто мать, ищущая своего ребёнка.
И снова бегу вперёд, сквозь хаос битвы. Каждый шаг даётся с трудом. Земля под ногами липкая от грязи.
– Иди к нам, Мия! Подойди! – голос раздаётся, кажется, из самой тьмы.
Мороз пробегает по спине. Это нечеловеческий голос. Он звучит... неправильно. Слишком сладкий, слишком манящий.
Тьма зовёт меня разными голосами. Среди них женщины, дети и даже старики. Хор голосов становится всё громче, наполняя голову, вытесняя все мысли. От него сдавливает виски, становится трудно дышать.
Где-то высоко в небе слышен мощный взмах крыльев. Сердце замирает.
– Конор! – поднимаю голову, но вижу только чернильную тьму. Ни звёзд, ни луны – только непроглядный мрак.
Тьма передо мной колышется, как живая. Она кажется плотной, почти осязаемой.
– Мамочка!
Одного слова достаточно, чтобы я забыла обо всём на свете.
Делаю шаг вперёд.
– Держись! Не позволяй тьме одолеть себя! – голос кажется мне смутно знакомым. Он пытается остановить меня, но уже слишком поздно.
Мой мальчик там. Один. В этой тьме. Я должна помочь ему.
Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудь. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти вперёд. В тёмную неизвестность.
– Я иду, сынок. Мама идёт.
И шагаю в тёмное марево, не зная, что ждёт меня по ту сторону.
36
36
Тьма пульсирует, как живое существо. Сама ночь сгустилась здесь, превратившись в вязкую, липкую массу. Я чувствую, как её холодные щупальца уже обвивают мои лодыжки, цепляются за подол платья. Ещё шаг и она втянет меня полностью, как болото засасывает неосторожного путника.
Воздух здесь пахнет железом и тлением. Каждый вдох обжигает лёгкие, будто я вдыхаю не воздух, а пепел. Пальцы непроизвольно сжимают ножницы – жалкое оружие против того, что ждёт впереди.
– Конор! – кричу я, и тьма поглощает мой голос, не оставив даже эха.
Ещё шаг. Ещё. Холод уже обвивает бёдра, пробирается под одежду. Где-то в глубине чёрной пелены мелькает движение – то ли тень, то ли игра воображения.
– Ма-а-ам...
Голосок. Тоненький. Испуганный.
Сердце ёкает, ноги сами несут вперёд.
– Я иду, малыш! Держись!
Но в тот момент, когда я уже готова броситься вперёд, железная хватка впивается в моё плечо. Меня дёргают назад с такой силой, что я падаю на землю, больно ударяясь локтем о камни.
– Тебе что, жить надоело? – знакомый голос гремит прямо над ухом.
Я поднимаю голову – и время будто останавливается.
Рейнольд.
Его чёрные волосы, обычно аккуратно собранные, теперь развеваются по ветру, как воронье крыло. Глаза – эти золотисто-карие глаза, которые я когда-то любила – горят в полумраке, отражая далёкие вспышки битвы. На нём нет королевских доспехов, только потрёпанный кожаный дублет, но он всё равно выглядит как повелитель, случайно сошедший со страниц древних свитков.
– Рейнольд? – мой голос срывается на шёпот. – Что ты здесь делаешь?
– Спасаю тебе жизнь, дурёха! – он рывком оттаскивает меня ещё дальше от чёрной стены. – Совсем спятила? Хочешь, чтобы тебя забрали тёмные твари?
Я шиплю, как разъярённая кошка, пытаясь вырваться.
– Отпусти! – ногти впиваются в его запястья, оставляя красные полосы. – Он там! Конор там!
Рейнольд даже не шевелится. Его лицо остаётся каменной маской, только брови чуть сдвигаются, образуя морщину между ними.
– Какой же ты... – я задыхаюсь, ярость подкатывает к горлу горячим комом, – бесчувственный сноб! Ведь Конор твой сын!
Вокруг нас продолжается бой. Звон мечей, вспышки заклинаний. Кто-то зовёт лекаря. Но всё это превращается в белый шум. Потому что лицо Рейнольда...
Оно меняется.
– Мой сын? – он произносит это так, будто никогда не слышал этих слов. Его золотисто-карие глаза расширяются, брови взлетают вверх.
Да. Он не знал. Все эти долгие годы он даже не подозревал...
Я замираю, понимая, что только что выдала самую страшную тайну. Но сейчас не время для объяснений.
– Да, твой! – воспользовавшись его замешательством, пытаюсь вырваться. – И если ты не поможешь мне его спасти, я никогда тебе этого не прощу!
– Почему ты скрывала его? – его голос звучит странно хрипло.
– Потому что ты нашёл себе другую! – выкрикиваю я, чувствуя, как старая боль поднимается из глубины души. – Они вместе с твоей матерью пытались отравить меня! Они хотели, чтобы Конор никогда не появился на свет! Они...
Моя тирада обрывается, когда из тьмы доносится крик.
Детский.
Пронзительный.
Настолько полный ужаса, что у меня перехватывает дыхание.
Рейнольд вздрагивает, как от удара током. Его благородное лицо, обычно непроницаемое, внезапно меняется – золотисто-карие глаза расширяются, брови смыкаются в единую линию.
– Это он? – его голос звучит глухо, будто сквозь стиснутые зубы.
Я только киваю, не в силах выдавить ни слова. Глаза застилают слёзы.
– Тёмные твари играют с нами. Тебе нужно вернуться в крепость, Мия. – в его обычно холодном голосе проскальзывают отголоски былой нежности.
Вырываюсь из его хватки, чувствуя, как слёзы оставляют мокрые дорожки на лице. Каждая клетка моего тела кричит, требует бежать вперёд, в эту чёрную бездну.
– Я никуда не пойду! – мой голос звучит хрипло, почти чужим. – Ты не понимаешь? Он там один, напуганный, возможно, раненый! Он зовёт меня, Рейнольд! Слышишь?!
Рейнольд смотрит на меня странным взглядом. В его глазах бушует буря эмоций – гнев, ярость, но и что-то ещё... боль? Раскаяние? Я не успеваю разобрать, потому что его лицо снова становится непроницаемой маской.
– Если он действительно там... – его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, – Теперь это моя забота.
Его тело начинает меняться, прежде чем я успеваю что-то возразить. Сначала золотистый свет окутывает его кожу, потом появляется чешуя. Плечи разворачиваются, превращаясь в мощные крылья.
Передо мной теперь не человек, а величественный дракон. Однако его золотисто-карие глаза остаются прежними.
Машинально отступаю на несколько шагов. Огромная лапа крепко, но осторожно обхватывает меня. Крылья распахиваются с глухим хлопком, и дракон взмывает в воздух.
– Рейнольд, нет! Мы должны... – мой крик теряется в потоке ветра.
Поле боя остаётся позади. Через несколько мгновений дракон доставляет меня на крышу лазарета. Его когти разжимаются, осторожно опуская меня на каменные плиты.
– Ты не имеешь права забирать его! – я бросаюсь к краю крыши, цепляясь за холодный камень. – Ты даже не знал о его существовании!
Дракон замирает. Его огромная голова медленно поворачивается ко мне. Глаза горят в темноте, как два солнца, освещая моё лицо золотистым светом. Рейнольд услышал меня, но я все еще не понимаю, чего от него ожидать.
Мощный взмах крыльев – и дракон исчезает в чёрной пелене ночи, оставляя меня одну с сердцем, готовым разорваться на части.
Я стою, сжимая кулаки до боли, глядя в ту сторону, где растворился его силуэт. Где-то там сейчас мой сын. И теперь... теперь его судьба в лапах того, кто когда-то разбил мне сердце.
Ветер приносит издалека странный звук – то ли крик, то ли рёв. Я замираю вслушиваясь. Битва за стенами крепости продолжается, но для меня теперь существует только эта тьма, поглотившая самое дорогое, что у меня было.
– Вернитесь оба, – шепчу в темноту, не зная, к кому обращаюсь – к богам, к судьбе или к тому дракону, который когда-то был моей любовью. – Пожалуйста, вернитесь.
37
37
Портал вспыхивает передо мной ослепительной синевой, обжигая кожу магическим холодом.
Я делаю шаг сквозь мерцающий занавес энергии. Воздух на другой стороне пахнет гарью и кровью – на границе снова прорыв. Выхожу, не чувствуя усталости – только ледяное спокойствие и ясность цели.
Мия...
Три года, восемь месяцев и двадцать пять дней. Именно столько я живу без неё. Столько ношу эту боль в груди, как застрявший между рёбер клинок.
Десять лет правления научили меня сдерживать эмоции. Но сейчас, когда весть о её возвращении достигла моих ушей, что-то древнее и дикое зашевелилось внутри.
Кожа на руках мгновенно твердеет, покрываясь золотистой чешуёй. Превращение всегда начинается с рук – так проще контролировать процесс. Кости хрустят, позвоночник вытягивается, и через мгновение я уже взмываю в небо.
Лазарет появляется в поле зрения через пять минут. В окнах горят огни, снаружи суета. Из-за стены везут раненых. Должно быть, Мия где-то там в этой суматохе.
Приземляюсь во внутреннем дворе, поднимая вихрь пыли. Люди в ужасе разбегаются, кто-то кричит:
– Дракон!
Я снова принимаю человеческий облик, не глядя на них. Мне нужна только она.