Рядом с бандитом лежала старая винтовка, подобрав её, Чак снял патронташ с убитого и, перезарядив винтовку, стал крадучись приближаться к главному зданию асьенды. Затаившись в тени иксоры, цветущей яркими, большими цветами, изготовился к стрельбе. Отсюда хорошо просматривалась часть здания, наиболее удобная для штурма, и довольно быстро Чак понял, что происходит, и кто на кого ведёт охоту.

На крыше сидел меткий стрелок, что продолжал оказывать сопротивление, а трое или четверо нападающих начали окружать здание. Передвигались они незаметно, угадывалось лишь движение, и то нечётко. Себастьян деловито пристроил винтовку на одну из веток и стал терпеливо ожидать: чем всё закончится. Лезть в гущу событий? Нет, это успеется, он ведь не умирать сюда пришёл, а испытывать острые ощущения, то бишь, приключения. А умереть он всегда успеет, к тому же, он чувствовал, что его патрон жив. В том, что именно он находится сейчас на крыше, у Себастьяна не оставалось ни малейших сомнений. Так, как де ла Барра, никто в асьенде стрелять не умел, да и судя по тому, насколько случился ожесточённый бой, выживших имелось критически мало, если они вообще остались.

Всё же, хорошо, что он не торопился, тут и нападавшим досталось по первое число, вон, сколько трупов валяется, и раненые есть. Для себя Себастьян определился: раз хозяин жив, значит, он придёт к нему на помощь, потому что любит приключения. Буквально не может без них жить, хе-хе, но и рисковать понапрасну тоже не стоит, у него есть порученная миссия, и его гибель туда не входит.

В это время ситуация резко поменялась, и стрелка на крыше решили взять штурмом. Всех нападающих отсюда заметить оказалось невозможно, да он и не ставил перед собой такой цели, в бою главное ведь — не участие, а победа, а она иногда достигается одним выстрелом.

Стрельба становилась ожесточеннее, и тут он заметил, как возле стены, напротив которой он занял свою позицию, внезапно оказался человек, и принялся ловко карабкаться по ней наверх. Аккуратно взяв его на прицел, Чак дождался, когда голова штурмовика окажется над крышей, и мягко нажал на спуск. Грянул выстрел, голова бандита ткнулась вперёд и плеснула кровью, напополам с мозгами, в ту же секунду потерявшее контроль тело сорвалось вниз и, ударившись о землю, распласталось на ней, напитывая бурой жидкостью. Бандит, правда, успел сделать выстрел, но «Де ла Барра выживет, ему не впервой», — усмехнулся про себя Чак.

Стрельба на крыше быстро разгорелась и оборвалась почти сразу после его выстрела. Затем раздалось ещё два подряд выстрела, и всё затихло. Какая-то тень метнулась от здания, он быстро прицелился, выстрелил, но, кажется, промахнулся, так как человек не остановился, а исчез, преодолев опасное расстояние, и сразу затерялся в ночи.

Прошло ещё с полчаса времени, Чак так и продолжал сидеть в засаде, не решаясь покинуть спасительных зарослей. А ещё через полчаса неожиданно подал голос его хозяин.

— Есть тут кто из моих людей, выходите!

— Хо, сеньор Эрнесто, а вы меня не застрелите случайно?

— Кто это говорит, неужели мой верный товарищ Себастьян?

— Он самый, дон Эрнесто. Себастьян Чак не забыл вас и пришёл на помощь!

— Хорошо, выходи, не бойся!

— Я подожду вас, боюсь, что кто-то может нас увидеть и выстрелить.

— Да? Ладно, сейчас я тебе тогда покажусь, но ты не взыщи, приятель!

* * *

То, что произошло в дальнейшем, я трактовал, как удачу. Мне просто банально повезло… Когда я спрыгнул с крыши и отбежал в сторону, то долго высматривал своих противников, но так никого и не заметил. Пару раз выстрелил, но не попал, может, задел кого-то, но вскоре вокруг асьенды повисла мёртвая тишина, даже раненые не стонали, или просто никого в живых не осталось.

Не выдержав томительной неизвестности, я закинул винтовку за спину, и с двумя револьверами в руках стал осторожно пробираться по территории асьенды, то и дело наталкиваясь на разбросанные трупы. Пока не понял, что нападение закончилось, вместе с бандитами.

Пришла уверенность, что всё, никого из нападавших в живых не осталось, либо они сбежали. Осознав, стал звать выживших людей. На мой голос откликнулся только один человек, им оказался Чак. Это меня очень удивило и одновременно обрадовало, однако его странная боязнь мне не понравилась.

Напряжение меня ещё не оставило, и я решил его немного проучить. Несмотря на то, что уже начало светать, я смог незаметно подкрасться и, внезапно очутившись рядом, схватил его винтовку и рванул её на себя, обезоружив Чака, после чего ткнул её дулом тому в грудь.

— Ты со мной в прятки решил играть, Чак? Я бы тебе этого крайне не советовал, дорогой мой слуга… Где ты шлялся всё это время, пока я боролся за свою жизнь и асьенду, а?

— Сеньор! Дон Эрнесто! — затараторил Чак. — Я же спас вам жизнь, это я застрелил того бандита, что залез на крышу и успел выстрелить в вас, я увидел и застрелил его, вон он валяется мёртвым. Я меткий, и долго ждал подходящего случая, чтобы помочь вам отбить нападение. Я пришёл к вам на помощь, как только смог. Видит Хесус Кристо, я невиновен перед вами! Я спас вам жизнь!

— Гм, а где же ты был? — я убрал винтовку от груди Себастьяна.

— У подруги, а как услышал выстрелы, так сразу бросился к коню и помчался сюда.

— Долго же ты ехал. Часа два, не меньше, когда за пять минут доскакать можно.

— Так стреляли, боялся, что убьют меня, и я не смогу вам помочь, я же знал, что вас ждут приключения, а тут сразу столько их привалило, что я аж растерялся, но я справился, мой господин, с лихвой, пойдёмте, посмотрим, кого я убил.

— Как рассветёт, так посмотрим, лучше ищи выживших, собирай их и будем оказывать помощь нашим раненым.

— А чужим?

— А чужих надо допросить, и узнать, кто их подослал. А вообще, охрана не справилась, уж сколько я их учил, а всё бесполезно оказалось. Всё, время не ждёт, болтать можно и до утра. Идём искать выживших, разделяться смысла нет, и четыре глаза лучше, чем два, как и два револьвера лучше, чем один.

— Ваша правда, сеньор, идёмте, конечно. Но если уж быть до конца честным, то тогда уж три револьвера, а не два!

Я молча сунул один револьвер в кобуру, так как он мне сейчас скорее мешал, чем помогал.

— О, сеньор, а я догадлив, теперь два, всё точно, как в аптеке нашей столицы!

Глава 19 Мистер Эванс

Глава 19

Мистер Эванс

Джеф «Инквизитор» спускался по лестнице, цепляясь за перекладины одной рукой и прижимая вторую к левому боку. Каждое движение отдавалось острой, режущей болью, словно кто-то неторопливо ворочал там раскалённый нож. Ноги дрожали от напряжения, на лбу выступил липкий холодный пот, заливавший глаза.

Пуля идальго вошла под рёбра и вышла навылет, оставив две рваные дыры — аккуратную на входе и рваную, звёздчатую на выходе. Кровь текла густая, тёплая, противно липкая, заливая рубаху, пропитывая кожаный жилет, и тонкой струйкой стекала по ноге в сапог. Хлюпало при каждом шаге, при каждом движении.

Ступенька. Ещё одна. Ещё.

Он считал их про себя, чтобы не потерять сознание и заставить тело подчиняться. Когда нога наконец коснулась пола, Джеф едва не рухнул, успев ухватиться за край стены. Привалился спиной к тёплому камню и замер, пытаясь отдышаться. Перед глазами всё плыло — то ли от потери крови, то ли от ярости, застилавшей сознание багровой пеленой.

«Чёртов гачупин. Подлый, вонючий креол», — шептал он сам себе под нос.

Как же так вышло?

Джеф мысленно прокручивал последние минуты, и каждый раз картинка складывалась одна и та же — унизительная, невозможная. Билл, самоуверенный болван, который клялся, что его не подловить, свалился напротив люка с простреленной головой раньше, чем успел сделать второй выстрел. Джо захрипел и упал с крыши с простреленной грудью.

Генри… с Генри вышло хуже всего. Джеф не видел, кто всадил пулю в его самого надёжного человека. Только услышал сдавленный хрип и тяжёлый, страшный звук падающего тела — ветки росшего под стеной особняка кустарника сломались, принимая мёртвую тяжесть. Генри даже не вскрикнул. Просто обмяк и рухнул вниз, в темноту.

А потом пришла его очередь.

Джеф не успел даже прицелиться — пуля вошла в бок, развернула его, бросила лицом на горячий настил плоской крыши. И если бы не эта темнота, в которой он смог раствориться… Он бы сейчас лежал рядом с Биллом, глядя мёртвыми глазами в усыпанное звёздами небо Юкатана.

— Повезло тебе, сукин сын… — прохрипел Джеф в темноту, имея в виду сразу и гачупина, и себя.

Рука сама собой потянулась к боку, нащупала под разорванной рубахой мокрое, липкое месиво. Пальцы вошли в рану легко, противно, и Джеф зашипел сквозь зубы, отдёргивая ладонь. Рана была дрянная — сквозная, а значит, шанс выжить имелся. Главное — убраться подальше, найти коня, перевязаться, добраться до Мериды.

А через месяц он вернётся.

Вернётся не один, а с десятком таких же головорезов, у которых совесть давно проржавела насквозь. И тогда он не станет церемониться. Никаких «живьём». Только мёртвый гачупин, только выжженная дотла гасиенда и крики пеонов, которым некому будет платить за работу.

Джеф отлепился от стены и, придерживаясь за неё, побрёл в сторону заднего двора, туда, где оставил лошадь. Каждый шаг давался с трудом, мир качался перед глазами, но воля гнала вперёд. Он думал только об одном — не свалиться, не потерять сознание, не остаться здесь навсегда кормом для стервятников.