Заметив одного из нападавших, я выстрелил в него из дробовика два раза подряд и, с удовлетворением узрев изломанное картечью тело, переломил стволы. Выкинув гильзы, вложил два новых патрона и громким щелчком поставил их на место, и сразу переполз в другой угол. Патронташ дробовика уже наполовину опустел, но револьверный и винтовочный ещё радовали наличием целых патронов.

Я могу хоть до утра держать оборону, и даже больше, патронов хватит, сил тоже. Вот только я внезапно понял, что последние остатки сопротивления собранного мною отряда закончились и, оставив здание, охранники предпочли спрятаться кто куда. Такое осознание стало для меня неприятным сюрпризом, вот вроде мы сражались почти на равных, и вдруг я остался один. И это при том, что я лично отправил на тот свет или ранил человек пять, если не больше.

Сколько же всего бандитов напало на асьенду? Не полста же человек? Да, пулемёта сейчас мне явно не хватает… Тут я заметил, что кто-то из бандитов решил пробраться на крышу через люк и, высунув руку, стал палить из револьвера вокруг себя. Дав ему пострелять вволю, я выстрелил в ответ пару раз из револьвера, попав второй пулей то ли ему в руку, то ли в сам револьвер.

С глухим металлическим звуком боец брякнулся вниз, а изнутри послышалась матерная ругань на испанском и глухой стон. А нечего руки совать, куда не надо, это вам не Россия, а Мексика, здесь стрелять можно и нужно. Я переполз на другое место и стал терпеливо ждать. Надеяться мне оставалось только на себя, потому как мои охранники отступили, а попросту говоря — сбежали. Одному, конечно, плохо, но я слышал истории, когда один солдат целый опорник оборонял, а тут всего лишь крыша, и дронов нет.

Враг понёс потери, и скорее всего, займётся грабежом, звуки которого я уже слышу, а лезть на крышу, чтобы умирать — бандитов не заманишь. Психология у них такая: они убивают слабых, а сильных предпочитают не трогать, жизнь-то дороже… А пограбить у меня есть чего, вот только человека, ради которого они и явились сюда, в гасиенде нет, вернее есть, но на крыше.

Когда они это поймут, тогда начнут действовать. И тут вдруг до меня дошло, что как только янки узнают, где я скрываюсь, то предпримут сначала штурм, а потом, в случае его неудачи, подожгут здание, чтобы выкурить меня с крыши, и тут я становлюсь перед большой дилеммой…

Или я не сдаюсь и воюю до конца, пытаясь сохранить собственную жизнь, или асьенда будет полностью разрушена, и до меня доберутся всё равно. Выбор очевиден: прятаться бесполезно, надо действовать! В этот момент один из грабителей выскочил на задний двор с очевидным желанием смыться побыстрее, вслед за ним показался ещё один, нагруженный моим добром.

Зло усмехнувшись, я отложил в сторону дробовик, взял карабин и, тщательно прицелившись, нажал на спусковой крючок. Карабин рявкнул, изрыгая из себя пулю, человек упал, второй заметался, ища укрытие, но, дёрнув рычажным механизмом перезарядки, я не дал ему на это шанса и, выстрелив навскидку, отправил его вслед за первым.

— Счастливого пути, амигос! Святая Мария вас проводит в сторону ада, — пробормотал я и переключился на двор, внимательно следя за тем, не выбежит ли кто ещё.

Увы, количество желающих сбежать с награбленным резко уменьшилось, а жаль. Этими двумя выстрелами я окончательно привлёк к себе внимание нападающих, до которых, наконец, дошло, что только я ещё оказывал им сопротивление, оставшись единственным и самым опасным. Главари этой тусовки, наконец, сообразили, где меня искать.

* * *

Перестрелка стихла, переродившись в тяжёлую, зловещую паузу. Воздух во внутреннем дворе гасиенды «Чоколь» загустел от дыма, пороховой гари и пыли, взметнувшейся от пуль, впившихся в глиняные стены. Тишина сейчас звучала страшнее любых выстрелов — это была тишина затаившегося зверя, который только что показал клыки.

— Хей, Билл… — голос Джо, прижавшегося к стене конюшни, прозвучал хриплым шёпотом. — А тебе не кажется, что мы тут немного… завязли? Как в той зыбучей трясине у реки Рио-Гранде.

Билл, сидевший к нему спиной в тени развороченной выстрелами бочки, не поворачивался. Он медленно, с привычным щелчком, проверял барабан своего «Кольта». На его обычно каменном лице играла странная полуулыбка.

— Завязли? Возможно. Но, чёрт побери, Джо, я сто лет уже так не веселился.

Он на мгновение выглянул из-за укрытия, и тут же пуля с визгом отколола кусок стены в сантиметре от его головы.

— Видишь? Настоящий стрелок. Не то, что эти петухи из деревни, которые палят куда попало. Тот, что на крыше… он знает дело. Эти мексиканцы хороши, только когда летят на тебя с гиком на лошади, с обнажённой саблей. А в перестрелке всегда проигрывают. Но этот гачупин… — он снова усмехнулся, — он явно не в этой дыре учился своему ремеслу.

Джо смачно харкнул на запылённый камень и вытер тыльную сторону ладони о свою щёку, заросшую жёсткой, недельной щетиной. В его глазах не было бравады, только усталое, злое раздражение.

— Билл, мне наплевать, где он учился — в академии или у чёрта на рогах. Мне нужно, чтобы его не стало на этой проклятой крыше! — Он ударил кулаком по стене. — Этот меткий скот уже четверых наших «гостей» отправил к праотцам. Местные бандиты, которых мы наняли, теперь не рыпаются. Унюхали смерть. Теперь они думают только о том, как бы пограбить и смыться отсюда, пока пуля не нашла и их.

— Вот уж новость… — проворчал Билл, но усмешка с его лица наконец сошла. — Я и сам готов свалить отсюда к чёртовой матери. Но где, спрашивается, тот самый идальго? Дон Эрнесто? Его ни черта не видно.

— Его «позорные бойцы», как ты говорил, уже разбежались, — откликнулся Джо, снова выглядывая. — Остался только этот одинокий волк на кровле. И взять его — всё равно, что достать орла с самой высокой сосны. Не подступиться.

Тень, бесшумная и серая, как дым, отделилась от тёмного проёма особняка и двинулась к ним короткими перебежками. Генри подошёл к ним беззвучно, заставив обоих вздрогнуть, когда его голос раздался прямо рядом.

— Я говорил Инквизитору, — начал он своим монотонным, лишённым эмоций голосом, — что стрелок на крыше — это, скорее всего, и есть наш «гачупин».

Билл и Джо переглянулись.

— Почему? — хрипло спросил Джо.

Генри кивнул в сторону главного дома.

— Оружие. Это многозарядный «Винчестер». Дорогой. И стреляет он не как напуганный пеон. Он целится. Ждёт. Он не паникует. Это выстрелы хозяина, защищающего своё. Не наёмника. Я почти уверен — это он.

Как будто призванный этими словами, из того же тёмного проёма появился и Джеф «Инквизитор». Его лицо в темноте смутно виднелось белым пятном, а глаза горели холодным, сосредоточенным огнём. Он медленно кивнул, подтверждая слова Генри.

— Генри прав. Мы обыскали все комнаты. Пусто. Только старуха-кухарка, дрожащая за дверью. Значит, три варианта: либо он мёртв и лежит где-то в углу, — Джеф дёрнул рукой в отрицательном жесте, — либо смылся через потайной ход… Но тогда зачем этот стрелок так яростно прикрывает пустой дом?

Он сделал паузу, дав своим людям понять мысль.

— Либо он и есть тот самый стрелок. И он не просто так засел на крыше. Он запер нас здесь. Он тянет время. — Генри коротко кивнул. — Этот вонючий гачупин оказался не так прост. Он превратил свою асьенду в ловушку. И мы в неё попали.

Джеф посмотрел на плоскую крышу главного дома, где засел неведомый стрелок. Оттуда не слышалось ни звука, стрелок явно выжидал, затаившись.

— Так что, ребята, — голос Инквизитора стал тише, но теперь в нём зазвучала привычная, неумолимая сталь, — нам нужно снять его. Любой ценой. Если это он — значит, нам сказочно повезло. Мы покончим с этим делом прямо здесь и сейчас. И тогда все эти земли станут лёгкой добычей. А если нет… — Он не договорил. Но все поняли. Тогда они пролили кровь зря и остались ни с чем, с пустыми руками и растущим, как туча, гневом мистера Эванса за спиной.

— Генри, — Джеф повернулся к нему, — обойди слева, через развалины старой печи. Билл, ты стреляешь с двух рук из револьверов, чтобы отвлечь его. Джо, со мной. Будем подбираться справа, от колодца. Когда он переключится на Билла… мы его достанем.

Он посмотрел на своих людей. В его взгляде не было просьбы. Был приказ и холодная уверенность мясника, который засучил рукава.

— Время разговоров кончилось. Давайте завершим эту охоту.

Глава 18 Битва за гасиенду. Окончание

Глава 18

Битва за гасиенду. Окончание

Пыль медленно оседала на выщербленных пулями камнях внутреннего двора, и в этой повисшей тишине голос Джефа прозвучал жёстко и сухо, как треск ветки под сапогом.

— Билл. — Он не повышал тона, но от этого слова, брошенного в знойный воздух, Билл вытянулся, как нашкодивший мальчишка. — Твоя задача — люк! Подбираешься к нему снизу, дашь пару выстрелов, чтобы этот хренов идальго прижал уши, и ждёшь. Ты — приманка, понял? Отвлекаешь на себя, дёргаешься, не даёшь ему высунуться. Но смотри, — Джеф прищурился, и шрам на его лице побелел, — не подставься. Он не лавочник с дробовиком. Этот… — он запнулся, подбирая слово, — этот гачупин хитрый и опасный. Ты слышишь меня, Билл?

Билл расправил плечи, поиграл желваками и криво, самоуверенно усмехнулся. На его простоватом, обветренном лице застыло выражение человека, который слишком часто выходил сухим из воды и уверовал, что так будет всегда.