Нет. Не должна, иначе она тоже была бы здесь. А выходит… забыли? Оставили? Или… возможно, она просто предпочла не знать. С людьми бывает, когда они забывают открыть глаза.

Олег во сне всхлипнул.

И Анна осторожно коснулась влажной его щеки, стерла слезы, вытащила шар и, приложив к шее, подождала, пока он нагреется.

А вот с княгиней?

Приложить?

Ждать?

Или… хватит признания? Если, конечно, Холмогорова захочет признаваться? Вряд ли…

– Анна? – Олег вдруг очнулся ото сна. – Все-таки она тебя… она умная. И хитрая. Она всем кажется слабой, а на деле… знаешь, она сожрала отца. Не того, который наш, а… но я его любил. А он меня. По-своему, конечно, потому что знал, что ребенок чужой.

Он поерзал.

Рукой мазнул по рту, подбирая слюну.

– Я пьян… я в последнее время постоянно. Но так легче. Я хочу ее остановить, а не получается… слабый я… Ольге надо замуж. За некроманта.

Анна чуть склонила голову.

– Он защитит… хотя… тебя вот не спасло, но ты – другое дело, тебя бы она не тронула, если бы… до чего все сложно.

Пусть расскажет.

Пока едет мотор. Он неторопливый, ибо княгиня осторожна и не желает привлечь внимание, так что есть время. Немного.

– Послушай. Тут… будет поворот перед домом. Она сбросит скорость. Она всегда сбрасывает, и тут… привычка. Я тебя выкину, а ты беги. Постарайся… беги и…

– Нет, – шепотом произнесла Анна и прижала палец к губам.

Она не собиралась раскрываться, но с этого спасителя и вправду станется выкинуть ее из экипажа на ходу.

– То есть ты… матушка… конечно, нет.

Олег замер, раздумывая, как поступить. И с ним замерла Анна. Она вдруг испугалась, что сейчас он крикнет или постучит в стекло, разделяющее кабину водителя и салон, или сделает еще что-то. Но… плечи опустились.