Этьен пробежал мимо большого шатра с зелеными знаменами, что занимали визрийцы. Подле полога лежало несколько мертвых имперцев и подрагивающий в последней агонии волколак, которому снесли полморды; а внутри было настолько светло, что Этьен сквозь ткань мог увидеть, как какой-то мужчина – судя по всему, посол – стоя на коленях, быстро-быстро кланяется приближающейся к нему горбатой тени, едва не утыкаясь лбом в землю. Но вот силуэты их слились в единое целое, вверх взлетела когтистая лапа – и через мгновение на стену шатра брызнула струя крови.

Откуда-то раздался девичий крик – и Этьен застыл как вкопанный, вспомнив про Катрин. Разве сможет простой сапожник защитить семью от подобных чудовищ? Конечно, воины вокруг уже собрались, давая тварям ожесточенный отпор – пускай и потеряв немало людей за время неразберихи – но что если они не успеют прийти им на помощь? Трусливая часть Этьена кричала ему в ухо: «Беги! Прячься! Забейся в ближайшую щель, пока все не кончится!»; более благоразумная молвила: «Найди Раймунда и держись господина! Ты – оруженосец!»; но вот другая – та, о которой он и не подозревал, что она существует, поднимающая какие-то неведомые чувства в его душе – твердо стояла на своем: «Спаси ее».

Спрятавшись за угол и сжав рукоять меча до боли в пальцах, Этьен медленно досчитал до десяти – так Жинель учил его делать перед боем, когда «Ты не знаешь, чего хочешь больше – обделаться и рухнуть наземь или в обратном порядке» – и решительно направился в ту часть лагеря, где жила обслуга и прочая чернь; он внимательно глядел по сторонам, шарахаясь от шороха и замирая, видя где-то мелькнувшую тень. Но кажется боги благоволили ему, ведь более он не встретил ни единой твари, которые, видимо, не успели сюда добраться – а вой, горны и шумы битвы звучали все дальше и дальше. Однако радость его была преждевременной – выйдя на обширную поляну, где полукругом стояло несколько шатров, он уже было двинулся между ними, как по левую руку раздался приглушенный рык.

Затаив дыхание, Этьен повернул голову – и увидал волколака, который, припав к земле, двигался прямо к нему. Чудище раскрыло пасть, точно ухмыляясь и уронило на землю капли желтоватой слюны, предвкушая сытный ужин, а Этьен выставил перед собой меч и вдруг понял, что все, чему его учили, вылетело у него из головы. Встать полубоком… нет, это не поможет, попытаться поднырнуть… или… Тварь на миг замерла, а после оттолкнулась от земли, взрыв грязь широкими лапами – и Этьен закрыл глаза, почему-то вспомнив о матери…

Через миг кто-то врезался в него с такой силой, что он пролетел несколько шагов и рухнул на землю, а после раздался чавкающий звук и короткий взвизг – подняв голову, Этьен увидел Раймунда, стоявшего над телом твари с окровавленным мечом в руках. Быстрым шагом подойдя к Этьену он протянул ему ладонь и рывком поставил того на ноги – и только сейчас мальчик увидал, что одна рука его господина, кое-как перевязанная куском плаща, свисает веревкой, а сквозь разорванные штаны над коленом зияют рваные раны.