Белая пыль висит в воздухе. Сияют еще непролитой кровью алые искры. От воя взбешенного и отчаявшегося призрака стынут кости. Сердце стучит часто, рукоять длинного кинжала в ладони укрепляет решимость.

Скрежет когтей — она на меня бросилась. Жгут попал ей в лоб — но от боли закричали двое. Она и Артур. Пока женщина трясла головой, я почти добралась до «поводка». Почти. Она снова атаковала — кинжал прошил ей руку. Женщина отпрянула, подвывая и рыча, как раненый зверь. У стены всхлипнул Артур.

Сущность оберегала «поводок» и дальше подпитывалась за счет моего друга. Я чувствовала, что он слабеет. Еще немного, еще несколько минут — и самоубийца поглотит его!

Я перешла в наступление. Заклятия лупили по когтистой твари, отгоняли ее от Артура. Чем женщина дальше, тем больше у меня шансов избавиться от связи. Сущность набрасывалась на меня снова и снова, натыкаясь то на кинжал, то на щит, шипела и в бессильной злобе царапала пол.

Я поглядывала на корзину в защитном круге. Резерв истощался, а там было зелье пополнения. Слабые заклятия тянули из меня силы быстрей мощных, которые я не могла использовать, чтобы не развоплотить Артура.

Очередной прыжок — когти призрака едва меня не достали. Я успела спрятаться за стул — он с треском лишился спинки. Но «поводок» я обрезала.

— Мира тебе, Артур! — не глядя в его сторону, бросила я.

Друг не заставил себя упрашивать и выскользнул в открывшееся для него окошко в защите. Самоубийца ринулась за ним. Арканом силы я обхватила ее за пояс, швырнула на пол.

— Э нет, милая. Не так быстро!

Теперь, когда не нужно было щадить Артура, я не стеснялась применять действительно болезненные заклинания. Призрак утратил звериные черты, стал собой — молодой, вполне привлекательной женщиной, не доносившей ребенка не больше месяца. Оранжевая скоба впилась в пол, удерживая духа за шею. Женщина извивалась и визжала, просила отпустить ее.

— Дай разрешение потревожить могилу, если хочешь, чтобы твоего сына отпели, — велела я.

— Нет, только вместе! — всхлипнула она.

Еще одна оранжевая скоба пригвоздила ее к полу за запястье.

— Нет! Вместе!

Скобы с треском вонзались в дерево, обездвиживая лодыжки и вторую руку. Я встала на колено рядом с прикованной к полу заплаканной женщиной.

— Твой ребенок не выкупит тебе счастливое посмертие. Мир так не работает, — вздохнула я, глядя ей в лицо.

По ее телу волной прошла дрожь. Женщина запрокинула голову, а когда снова открыла глаза, ими на меня глядела другая сущность. Древняя, многоликая, непостижимая.

— А должен, — иным голосом ответил призрак, в его глазах засияли алые искры. — Мать ведь может принести себя в жертву и купить дочери жизнь. Так, Кэйтлин?