— Только чур ты на веслах… И вопрос с женитьбой оставляю открытым!

Глава 39. Аукцион свиданий

Ирвинтвед. ЦАМТ. Сваха всея Кешты — Люсинда

В одном из «инкогнито ночлегов» ныне, так или иначе, собралось чуть ли не все женское население ЦАМТа и еще немного Кешты из тех, кто сумел вовремя узнать. И теперь в душной (хоть и ранее казалось, что довольно просторной) комнате сидели на стульях собравшиеся в десять рядов и дружно молчали, ожидая начала интереснейшего мероприятия.

— Аукцион свиданий объявляю открытым, — вещала главная сваха не только ЦАМТа (пригорода), но и к этому моменту всей Кешты, столицы Ирвинтведа.

Стукнув маленьким молоточком по деревянному массивному столу, за которым восседала, предприимчивая владелица домов терпимости смерила взглядом всех присутствующих дам, пришедших в ее кабинет вместе со своими не менее наряженными дочками, предполагаемыми заказчицами. Окружающий антураж из павлиньих перьев любых размеров в высоких напольных вазах вдоль стен, зашитых дубовыми панелями с рамочками, точно соответствовал напыщенной грации владелицы сего помещения.

Многозначительно закатив глаза для придания драматичности происходящему, Люсинда в очередной раз за день повторила про себя свой жизненный лозунг: «Любовь — это деньги, деньги — это любовь». Выдохнула и начала представлять:

— Итак, первый лот, первый во всем, кроме, собственно, красоты, физической, но не духовной. Шосфин Кегл, лорд Оринутис…

И не успела та договорить свою мысль до конца, как с задних рядов забитого под завязочку помещения взметнулось две руки одной и той же женщины с номерками.

Хриплым, дребезжащим голосом заправской скандалистки, купчихи Гойты Анарди, прозвучало:

— Сюда, нам его сюда, пожалуйста!

Сидящая рядом Матильда Бланч не удержалась от комментария:

— Дался тебе этот зубастик? Ах да, своих зубов не хватает, потому на чужие заришься?

— Вах, чья бы персона ворчала, — раздалось с передних рядов. — Сама-то давненько с сыщиком нашим Мораном обжималась, когда он тебе хронометр дедовский вернул?

— Дак это ж на радостях все!.. И здесь я ради дочки и кузин… — начала было оправдываться еще более порозовевшая купчиха. Ее темно-синее платье к тому же ничуть не оттеняло цвет кожи, а лишь придавало несуразности.

— Ради точных своих копий, ага… — не осталась в долгу Гойта, еще и хмыкнув.

— Ну все-все… — Уставшая ждать Люсинда решила вмешаться, резонно бросив: — Обсудили — и будет!

Женская половина Кешты и ЦАМТа резко умолкла. А «добрая» часть из присутствующих еще и дружно раскрыла вееры, начав ими обмахиваться. В результате несколько слабонервных не выдержало и удалилось из зала, а кто-то просто чихнул от переизбытка разномастных запахов духов, витающих воздухе.