Аглая улыбнулась, гадая, а доведется ли ей погулять на празднике:

— Спасибо, госпожа Берта.

— Это вам спасибо, красавицы. Не оставили нас с моим стариком в беде.

Эти слова потонули в оглушающем крике толпы. Стоило войти в ворота, как послышались довольные возгласы.

— Ну, наконец-то! Сколько можно ждать! Последние.

Николетта вмиг сникла. А Аглая, наоборот, высоко задрала подбородок, выпрямила спину и гордо прошла за Йелеком.

Князь с мачехой и сестрой вновь сидели в богато украшенной ложе. Король устроился вместе с ними. А вот Дамазы по-прежнему не было видно. Аглае захотелось ссутулиться и спрятаться от всего мира. Он действительно ушел и оставил ее одну. Его любовь оказалась настолько недолговечной? Или просто она обидела его отказом гораздо сильнее, чем думала?

У Аглаи не было ответов на эти вопросы. В ее голове вообще вдруг стало абсолютно пусто. Все мысли ушли, оставив болезненное одиночество. Вязкое, как мерзкая жижа болота. И такое же смертоносное. Она ведь сама так решила. Сама выбрала. Так чего теперь страдает? Он ушел, оставил ее в покое. Сделал так, как она и хотела.

Острый серп месяца светился все ярче, но и его света не хватало для того, чтобы разглядеть всех присутствующих. Трибуны со зрителями тонули в тени, отброшенной крепостными стенами. Невесты жались в стороне маленькими группками. У ворот сгрудились еще какие-то люди, на вид — грязные старики, возможно, зрители из простых людей, которым не нашлось места среди придворных.

Аглая обернулась к Берте и Бертрану:

— Вы пока посидите вон там. — Она указала на пустующие места среди придворных. — Мы сейчас с леди Николеттой… закончим, и вернемся к вам.

Неожиданно зычным и сильным голосом Бертран ответил:

— Благодарю за заботу, княжна. Но мы лучше постоим со своими. — Он расправил плечи и выпрямился, став на голову выше нее. Куда-то исчез горб, походка стала плавной и уверенной.

Его жена присела в изящном поклоне:

— Благодарствуйте, юные леди. Вашу помощь мы не забудем. — Она улыбнулась и быстро подмигнула.

Старики шустро выхватили свои мешки из рук Аглаи и Николетты и направились к группке крестьян.

Аглая даже рот открыла от изумления:

— И как это понимать?

Николетта выглядела ошарашенной:

— Понятия не имею.