За бравадой Гейнора угадывалась неуверенность.

— Будь при мне мой меч, кузен, — произнес я, вложив в голос изрядную толику презрения, — ты бы вел себя как подобает воспитанному человеку. Опусти лук, в конце концов. Это ты убил пантеру?

— Если не возражаешь, Ульрик, лук я опускать не стану. Так спокойнее, знаешь ли. А кошка сдохла? Чем-нибудь отравилась, наверное. С кошачьими такое случается: раз — и эпидемия… — стрела на тетиве была по-прежнему нацелена мне в сердце, а стрелой словесной он метил в Оуну.

Девушка отреагировала совсем не так, как ожидал Гейнор. Она ничем не показала, уязвила ли ее насмешка моего кузена.

— Принц Гейнор, ваши притязания незаконны. Вас погубит ваш собственный цинизм. Ваше будущее — вечное отчаяние.

Гейнор лучезарно улыбнулся. Затем нахмурился, словно сообразил, что позволил себя отвлечь.

— Ты прав, Ульрик, я очень надеялся, что ты придешь сюда с мечом на поясе. Как я разочарован! Предлагаю сделку — ты приносишь мне меч, а я соглашаюсь пощадить девушку.

— Меч доверен мне на хранение, — ответил я. — Я не могу отдать его, не поступившись своей честью…

— Ха! Твой отец тоже отказывался поступиться честью — и что? Мы оба знаем, как он обошелся с тем, что ему доверили.

Голос Гейнора буквально сочился ядом.

— Мой отец?

— Идиот! Фон Беки владели самыми могущественными артефактами во всей мультивселенной! А твой полоумный отец впал в маразм, увлекся, понимаешь ли, всякими ведьминскими штучками — и собственноручно избавился от одного артефакта. Боялся, старый осел, что его похитят! Твоя семья не заслуживает своей участи, кузен! Отныне хранителями этих артефактов будут мужчины моего рода. Отныне и навсегда.

Я не знал, что сказать. Может, Гейнор спятил? Он как будто уверен, что я его понимаю, между тем для меня его слова казались полнейшей бессмыслицей.

— Ну? — он оттянул тетиву. — Кто из вас побежит за мечом, а кто останется заложником?

Оуна внезапно схватилась за голову. Пошатнулась. Гейнор мгновенно нацелил лук на нее.

Мускулистое тело у ног Оуны шевельнулось. Мышцы напряглись. Дернулся хвост. Дрогнули длинные усы. Раскрылись отливавшие яшмой глаза. Большая черная голова приподнялась, пасть раскрылась, раздался короткий рык.

Оуна застыла в изумлении. Гейнор разразился проклятиями. Саблезубая пантера медленно встала, повела взглядом из стороны в сторону, высматривая врага;, ее огромные клыки тускло светились в сиянии реки.

И тут я узрел человека, стоящего с пантерой плечо к плечу.

Мой двойник!

Это он оживил кошку? Гейнор улыбался, но взгляд у него был как у загнанного в угол зверя. Оуна воспользовалась его замешательством и потянула меня за ближайшую каменную колонну, где мы очутились в сравнительной безопасности и могли наблюдать за происходящим из укрытия.