— Ничего страшного. Просто не выдержал, колдовство было слишком могущественным, даже для него, — девушка скатала плащ и подложила Эльрику под голову. Я никак не ожидал, что она способна на такое проявление чувств. Повсюду, куда ни посмотри, громоздились трупы, пол и стены пещеры были забрызганы кровью, а дочь Эльрика вела себя так, словно мы находились в спальне и словно перед ней лежал не отец, уставший до изнеможения в схватке, а ее ребенок, которому она собиралась пожелать «спокойной ночи».

Она подобрала Бурезов и вложила меч в ножны. Только теперь я заметил, что по-прежнему сжимаю в руке Равенбранд.

— Что ж, — сказал я, — меч, по крайней мере, мы вернули.

Мне вспомнилось, как Бурезов обратился против Гейнора, как стал отбирать у моего кузена силы, вместо того чтобы наполнять его энергией.

Оуна задумчиво кивнула.

— Гейнор наверняка изменит планы.

— Почему Бурезов обратился против него?

— Предав Миггею, он утратил ее поддержку. Думал, что сумеет справиться с мечом без ее помощи, но обманулся. Это она повелевала клинком, а Гейнор лишь пользовался тем, что ему давали.

Я услышал шорох, обернулся — Эльрик пошевелился. С его губ сорвался не то стон, не то негромкий вскрик. Он словно видел кошмарный сон и сотрясался всем телом, пытаясь проснуться.

Оуна положила ладонь на горячий отцовский лоб. Эльрик сразу задышал ровнее, тело перестало биться в судорогах.

Потом он открыл глаза и посмотрел на нас.

— Наконец-то, — выдавил он. — Удача переменилась, — он погладил рукоять клинка. Впечатление было такое, будто Бурезов поведал своему хозяину обо всем, что произошло, пока Эльрик лежал без сознания. Или мелнибонэец прочитал мои мысли?

— Верно, отец, — Оуна огляделась, будто впервые заметила царящий в пещере бедлам. — Но нам потребуется все наше умение, чтобы не спугнуть ее.

Эльрик приподнялся. Я протянул ему руку. Он помедлил, потом оперся на нее с насмешливой улыбкой.

— Снова вместе, хоть и сами по себе, — пробормотал он.

Я не стал вдаваться в философствования.

— Мне нужно знать, какими особыми свойствами обладают этот посох и меч Миггеи. Почему они так важны для нас и почему ими так дорожит Гейнор.

Эльрик с Оуной удивленно переглянулись. Должно быть, сообразили, что до сих пор не удосужились объяснить мне — не по злому умыслу, просто не считали необходимым.

— Вспомните легенды вашего мира, — сказала Оуна. — Ваша семья, граф, оберегала эти предметы из поколения в поколение. Грааль — магическая чаша, которая возвращает жизнь и которой, в ее первозданной форме, может владеть только рыцарь, чистый душою. А меч, если воспользоваться им в благородных целях, покрывает своего владельца великой славой. Его называли по-разному. Гейнор долго искал этот меч, пока Клостерхейм не выкрал его из Бека. Миггея сообщила Гейнору, что, завладев обоими мечами, темным и светлым, и прибавив к ним Грааль, он сможет подчинить мироздание своей воле. Создать мультивселенную заново. Невероятно.