Гейнор вынудил коня перепрыгнуть через нагромождение трупов, развернулся и воздел над головой Рунный Посох.

— Пока я владею этим, вы меня не убьете! — крикнул он. — Даже не пытайтесь, глупцы! В этом посохе — власть над миром.

Наши с Эльриком лошади были не способны прыгнуть так высоко, поэтому нам пришлось объехать трупы, и Клостерхейм с тремя другими уцелевшими солдатами встал перед нами, преграждая дорогу к своему командиру.

— Я больше не рыцарь Равновесия! — вопил Гейнор. — Я — творец Миров! — он потряс посохом, пришпорил коня и ускакал во тьму, бросив своих солдат на произвол судьбы.

Расправа над ними удовольствия не доставила. Улизнул только Клостерхейм — скрылся, улучив момент, среди каменных колонн. Я рванулся было за ним, но Эльрик остановил меня.

— Нам нужен Гейнор, — сказал мелнибонэец. — Вон пантера, она поведет нас по следу.

Зверь сразу же устремился в погоню, и наши не ведавшие усталости кони поскакали следом.

Через какое-то время мне почудился смех Гейнора и цокот копыт, сверкнула ослепительная вспышка, словно Грааль звал на помощь. Серая полоса на горизонте становилась все шире, и наконец мы въехали в призрачную дымку, что окутывала каменный лес. Заметно похолодало, воздух сделался каким-то необычным — другого слова не подберу. Дымка почему-то внушала мне безотчетный страх. Я огляделся. Кругом сплошной камень. Чистилище, дантовское чистилище.

Как тут тихо, как безжизненно! Впрочем, страх постепенно проходил, уступая место в душе небывалому, неизведанному покою. В конце концов, я же бывал здесь и раньше — если воспоминания Эльрика меня не обманывают.

Лошади неутомимо несли нас вперед, их не требовалось ни понукать, ни подгонять. А пантера указывала путь.

Дымка загустела, превратилась в серое марево, в котором мы затерялись, словно в тумане.

Не отпускало ощущение, что Гейнор с Клостерхеймом вот-вот нападут на нас. И когда из мглы впереди проступило яркое, красное с зеленым пятно — будто распустились гигантские цветки амариллиса и ириса, — я, признаться, вздрогнул от неожиданности.

— Что это такое? — спросил я. Эльрик криво усмехнулся.

— Не знаю. Быть может, чья-нибудь шальная мысль?

Неужели марево способно создавать такие захватывающие картины? Очень может быть; я почти не сомневался, что эта мгла наделена сознанием. Буду откровенен, от легендарных Серых Жил я ожидал чего-то большего, но, с другой стороны, хорошо, что здесь так мирно, что не клубится, не бурлит первозданный Хаос, как можно было бы ожидать. Казалось, достаточно сосредоточиться — и различишь во мгле свои самые безудержные фантазии. Я постарался отогнать мысли о Гейноре и Клостерхейме из опасения, что, если буду думать о них, они непременно появятся.