Такое положение дел показалось откровенно непонятным. Очевидно же, что приоритетом в клинике, помимо основных, лечебных, функций является всяческое ублажение клиентов. И, при данном раскладе, невелик труд вручить бумажки прямо в руки пациента, дабы лишний раз прогнуться перед больными толстосумами. К тому же, на этаже всего двенадцать палат — народу немного, как ни крути. Выполнить несложно.

Эти мысли роились в Серёгиной голове скорее от безделья, чем от капризного характера. Дойти до упомянутого стола ему не тяжело, просто показалось интересным такое несоответствие принятым здесь стандартам.

Странность разрешилась сама собой. Едва он подошёл к указанному месту и пристроился за каким-то лысым, пожилым гражданином в спортивном костюме и с чрезвычайно брезгливой, лощёной физиономией, как заметил приоткрытую дверь в соседнее с постом помещение. С первого взгляда стало понятно — процедурный кабинет. В нём уже суетились две женщины в белых халатах, чуть ли не прыгая вокруг какой-то сморщенной, как иссохшая груша, тётки в возрасте «40 с бо-о-ольшим плюсом», с ярким, густо намазанным косметикой, лицом. Заметив взгляд парня, она внезапно подмигнула ему игриво, попытавшись состроить при этом кокетливую улыбку.

«Молодится, кошёлка старая! Борется со временем» — невольно промелькнуло в голове Иванова и он, сам того не замечая, улыбнулся в ответ этой мысли. Зря.Женщина истолковала такое мимическое выражение по-своему, и кто знает, чем бы это всё кончилось, если бы одна из сотрудниц не захлопнула дверь в кабинет.

Получив у медсестры свои бумажки, инспектор пристроился на стуле под процедурной, достал смартфон, от скуки принявшись листать утренние новости.

Тётка вышла в коридор минут через десять и отправилась, поддерживаемая под локоток одной из медсестёр, к своей палате. Выглядела она откровенно неважно, но окинуть парня фривольным, оценивающим взглядом не забыла. Пришлось сделать вид, что не заметил.

Потом в дверь зашёл лысый, потом Иванов. У него взяли кровь, попросили мочу, выдали новую порцию таблеток, велев их выпить после завтрака. Затем, сочтя утреннюю возню с пациентом оконченной, отпустили восвояси, любезно предупредив о том, что обход в 8.30 и крайне желательно никуда не отлучаться.

А дальше понеслось... Ровно в назначенное время пришёл Игорь Моисеевич, много и умно говорил, постоянно подбадривая парня, а в конце вручил заранее распечатанный на больничном бланке лист с перечнем специалистов и кабинетов, которые сегодня следовало посетить.

Эта беготня заняла практически весь день. Хотя очередей тут и не было, и встречали Серёгу везде как сына родного, уделяя ему не менее получаса своего рабочего времени, однако вымотался парень до последней степени. Успокаивало лишь одно: «В кои-то веки обследуюсь, — думал он, — О здоровье своём правду узнаю. Надо, надо» ...