Не увидела.

Иванов, глядя на дорогу, сглотнул невесть откуда взявшийся комок в горле, а потом равнодушно спросил:

— Прямо сейчас? Или сначала бабушку твою отыщем?

Лицо девушки пошло алыми пятнами от гнева. Она не знала, как себя сейчас вести с теперь уже бывшим любовником. Всего ожидала — криков, обид, самого пошлого мата в свой адрес — но не безразличия, бьющего по самолюбию звонче пощёчины. И тогда, сорвавшись, Элла взвизгнула:

— Ты что, не понял? Я. Хочу. С тобой. Расстаться! — чётко разделяя каждое слово, повторила ведьма. — Ты понимаешь?! Ты меня понимаешь?!

— Понимаю. Не ори на меня, — ледяным душем окатил её ответ парня. — Надо — расстанемся. Только давай для начала определимся — моя помощь тебе сейчас нужна или нет?

Последняя реплика была пропущена молодой травницей мимо ушей.

— И тебе не интересно, почему?!

Иванов призадумался. Его спокойствие было только внешним. Внутри у парня всё клокотало от гнева. Вот так вот, запросто, по ходу дела его списали за ненадобностью. Как старые носки! И дело вовсе не в отношениях — в конце концов, сердцу не прикажешь, кого любить сегодня, а кого завтра. Дело в банальном мужском самолюбии. Могла бы... обставить это дело поэлегантней, что ли... А не в машине, буднично, словно два кило картошки просит купить. Интересно, на кого променяла?..

Однако гордость взяла верх.

— Нет. Не интересно. Как я понимаю, решение уже принято. Поводов для ссоры я тебе не давал, ревностью не изводил. Значит, твой выбор связан с твоим желанием, над которым я не властен. Какой смысл сейчас забрасывать друг дружку нелепыми обвинениями и обидами?

Элла не ответила. Она сидела, закусив губу и вглядывалась в дорогу, словно бы целиком поглощённая управлением автомобиля.

Инспектор в очередной раз посмотрел на банку, заглянул в приложение.

— Едем прямо, — сверив направление острия иглы со стрелкой на экране, сообщил он. — На северо-запад. Далеко твоя бабулька забралась. Через весь город тащиться придётся.

— Угу... Холодный ты... умеешь... Ну да ладно! — ведьмочка тряхнула головой, словно сбрасывая с себя оцепенение. — Ты прав. Мы — цивилизованные люди и можем расстаться вполне культурно. Я хочу, чтобы ты всем говорил, что разбежались мы именно по твоей инициативе. Можешь меня обвинять в чём хочешь — я со всем соглашусь и подтвержу.

Иванов удивился. Зачем это ей? Традиционно он, как представитель сильного пола, должен выступить в роли неблагодарного «козла» и той самой «скотины» — у женщин так издревле положено — всегда и во всём обвинять мужиков, а самим оставаться почти святыми. Но, подумав так, снова оставил свои мысли при себе, не желая расспросами нагнетать обстановку.