— Хорошо, — покладисто согласился парень. — Как скажешь. Спросят — скажу, что ты борщ плохо готовишь.

И тут Элла не сдержалась. Из глаз девушки ручьём потекли слёзы, а голова затряслась в беззвучных рыданиях. Ей очень не хотелось, чтобы парень видел её слабость и уязвимость, однако поделать она с собой ничего не могла. Подкативший к горлу комок был сильнее желаний ...

— Ты можешь быть серьёзным?! — только через пару минут, через силу, получилось выдавить у неё. — А не издеваться?!

— Припаркуйся, — не повышая голоса, посоветовал Серёга. — Я выйду, ты успокоишься. Иначе в ДТП влетим. Ты же дороги не видишь.

Ведьма осеклась, мелко заморгала, сбросила скорость. Сзади посигналили.

— Хорошо. Сейчас припаркуюсь.

Перестроившись, автомобиль нырнул в свободный «карман» на обочине и остановился. Инспектор аккуратно поставил банку с иглой на приборную панель, отстегнул ремень безопасности и, не говоря ни слова, вышел на улицу, мгновенно почти по щиколотку погрузившись ботинками в жидко-серую кашицу из снега и грязи.

Отстранённо подумалось: «Опять зима внезапно пришла. Сразу за осенью, когда совсем не ждали». Эта древняя шутка про городских коммунальщиков сегодня была актуальна как никогда. Постоянно прыгающая из плюса в минус и наоборот температура воздуха, вместе с регулярно срывающимся с небес мокрым снегом, породила ту самую неухоженность, слякоть, знакомую всем жителям городов в начале каждой зимы.

Выбросить из головы все эти полуфилософские мудрствования помогли влажный воздух улицы, ударивший в нос вонью выхлопных газов, и гул сотен моторов, добротно, хоть и не полностью, глушивших звуки остального мира.

Девушка зачем-то вышла следом.

— Я ухожу, — решил проститься, раз уж так сложилось, Иванов. — Чего тянуть? Баночка на панели — не забудь. Будешь трогаться — лучше на сиденье переставь, иначе устанешь потом её по всему салону ловить. Удачи!

Инспектор, закончив свою короткую речь, развернулся спиной к девушке, выбрался на тротуар и начал шарить по карманам куртки, пытаясь отыскать невесть куда запропастившиеся сигареты. В сторону ведьмы он более не смотрел. Расставание — значит расставание. В конце концов, они друг другу в любви до гробовой доски не клялись, и никто никому ничего не должен — именно так повторял про себя Иванов, при этом прекрасно понимая, что занимается грубым самообманом. Нравилась ему эта девчонка, очень нравилась. Просто он сам себе в этом боялся признаваться.

Со стороны дороги донеслось:

— Серёжа!

«Ну что тебе ещё?» — промелькнула досадливая мысль. Парень обернулся, и сразу встретился глазами с Эллой.