Лори оказалась ну очень ушлой деревенщиной. И извела свою юную принцессу.

Ну, попыталась.

Когда сила пробудилась, Киаре было четырнадцать и она лежала при смерти. (И мало кто по этому поводу горевал.) Точнее, в один миг лежала, а в другой – уже была в холле, слабая и разбитая, но все же здоровая. Плещущая сырой силой, которую не могла – и не думала – контролировать.

Целую вечность она стояла и слушала, как надрывается в колыбели малютка Мирейя, пока ее родители орут друг на друга, не щадя глоток.

Лориенна травила свою любимую невестку «Крадущейся тьмой» – да, любят же фейри придумывать звучные названия для всякой дряни. Травила долго и понемногу, чтобы никто не заподозрил. Даже денег накопила, чтобы дать взятку городскому лекарю, спешно вызванному ее мужем из Синтара. Очень уж хотела стать леди Блэр, так Валу и сказала: мол, девчонку жаль, но потом еще поблагодаришь, ведь твои дети будут благородными особами. Вал заботу супруги не оценил: кричал на нее, кажется даже дал парочку оплеух… он-то в лорды не метил и на подлость не был способен…

…но всеми жалкими человеческими силенками защищал эту лицемерную тварь. Пытался защитить, за что и поплатился сполна – двенадцатью годами в громоздком инвалидном кресле; он до сих пор с трудом передвигался на своих двоих. И Киара сейчас, пожалуй, могла понять эти попытки – кто не вступится за свою жену, когда ее буквально рвут на куски?

Да, понять могла. Но простить, даже спустя двадцать лет, так и не получилось.

Валдар больше не был ее рыцарем. О нет, он вмиг обернулся поседевшим прежде времени занудой, сварливым, увечным и… жалким. Людишки – они сплошь жалкие, слабые и вообще дутые ничтожества, если разобраться. Киаре, может, и не хотелось бы быть такой нетерпимой дрянью… но до обретения силы людишки не единожды успели ее обидеть, унизить и… убить. После же ее нянчил весь Темный Круг – а сильнейшим свойственно презирать слабаков с таким остервенением, будто те лично в чем-то провинились.

Киара помнила, как взяла на руки ребенка, чтобы убаюкать. Помнила, как отпрянули друг от друга Вал и Лори, ее так называемая семья. Помнила и единственное произнесенное ею слово: «Зачем?..» Дальше все было как в тумане, но и то немногое, что сохранилось в памяти, Киара предпочла бы забыть как страшный сон.

Она убивала Лориенну долго. Очень долго и до жути изощренно, уж как для забитой девчушки, за всю жизнь не обидевшей и мухи. То, что осталось, хоронили в закрытом гробу, и удивительно, как кузен Вал не свихнулся при виде своей фрагментарно уцелевшей женушки. «Она заслужила… заслужила!» – повторял тот как заведенный. Киара до сих пор знать не знала, кого Валдар пытался убедить – ее или себя?