Уголки четко очерченного рта едва заметно дернулись, будто в намеке на усмешку.

– Десять лет назад скоропостижно скончался мой отец. Как я впоследствии узнал, сгубила его одна забавная побрякушка – грубая железная цепь, а на ней гроздь необработанных красных камней. Госпожа назвала ее филактерией…

– Опять сказочка про лича, – проворчала Киара; Гейб не обратил внимания, продолжая рассказ:

– Отец не поддался влиянию госпожи, и та вытянула из него все силы. Я же наткнулся на филактерию гораздо позже… всего несколько месяцев назад, когда сверялся с описью артефактов в семейном хранилище, хотел продать ненужное. Сила госпожи Элриссы коснулась меня… я обрел цель… был рожден заново… моя жалкая, никчемная жизнь наполнилась смыслом! – Фанатичный огонь кратко полыхнул и погас в оловянных глазенках. – Первое время я убивал бродяжек из Нижнего… их все равно бы никто не хватился, а госпоже нужны были силы, чтобы окрепнуть. Я отыскал тайник с кровью госпожи… изготовил гомункула под ее руководством, но моих сил для ее воскрешения, увы, не хватало. Нужен был сильный некромант. Госпожа предоставила мне выбор… и я выбрал. – Гадливая ухмылка все же проступила на его губах. – Кто, если не Киара Блэр? Достаточно сильна и самонадеянна, чтобы не заметить своего участия в воскрешении госпожи. Кроме того, тебе давно пора сдохнуть, нелюдь поганая…

– Довольно, – закатила глаза Киара. – С этим более-менее понятно. Расскажи про вампиров.

– Умыкнуть гробы из дворца оказалось несложно – были бы деньги на грузовой телепорт и качественную иллюзию… Я замаскировался под Альфарда – у него есть доступ во все части дворца. Что сделала госпожа Элрисса, чтобы вампиры ей подчинились, – не знаю.

– Зачем она наносила руны на тела своих жертв?

То ли Гейб попытался ухмыльнуться, то ли его мозги начали помирать в мучениях, так его перекосило.

– Госпожа говорила: «Чтобы леди Блэр веселее жилось». Хотя какая с тебя леди? Так, кошка помойная…

Леди Блэр выразительно скривилась, показывая, сколь безудержно ее веселье.

– Последний вопрос, Гейбриел. – Она подалась вперед, склоняясь над столом. – Насколько противно это было – спать с поганой нелюдью столько лет кряду?

В бездушном взгляде мелькнуло нечто похожее на тоску.

– Ты мне нравилась… когда-то, – медленно проговорил он. – Ты меня любила. Меня за всю жизнь никто не любил, кроме тебя.

Да уж, то еще достижение – быть единственной, кто повелся на этого самовлюбленного говнюка.

Киара поднялась с места и обошла стол. Мягко отстранив Силву, она замерла у Гейба за спиной и стиснула пальцы на рукояти ножа.