Элрисса не подвела. Пока патрульные разгуливали по столице, она пожирала людей в деревеньках на окраине. Стоило рассредоточить силы ближе к окраинам – хитрая нежить шла резвиться в черту города. Истерящие горожане с наступлением сумерек боялись высунуть нос из дома; коммандеры скрипели зубами; высокое начальство знай себе искало виноватых, при этом даже не потрудившись оторвать задницы от кресел. Киара равнодушно пожимала плечами – «А чего вы ждали-то? У той нежити мозгов побольше, чем у некоторых кабинетных генералов!» – а затем отправлялась или в подвалы, или отсыпаться. Времени на праздную болтовню катастрофически не хватало. Да и на непраздную тоже.

Впрочем, следовало бы выкроить минутку и поболтать со Стини, чтобы держал рот на замке. Теперь-то поздно – этот мамин сын растрепал Эйнтхартену все, что не следовало. Видимо, решил, что на Киару таким образом можно повлиять. (Ага, как же!) Если близящуюся поимку Гейба «на живца» Марк еще как-то стерпел – в самом деле, ну кто воспримет всерьез Гейба? – то план проткнуть Киаре сердце железным ножом… не привел его в восторг.

Да что уж там кокетничать – Марк был в таком бешенстве, что едва не оставил котлован на месте своего многострадального домишки. Все разумные доводы – то, что это единственный способ выманить тварюгу; то, что «смерть» должна быть недолгая, создающая для лича иллюзию всемогущества и безнаказанности, – он игнорировал. Однако ж игнорировать молча боевики не умеют, о нет! Им непременно надо орать про чокнутых девиц, самоубийственную дурость и заточение в башне.

Киара, естественно, не стерпела. Обозвала Эйнтхартена истеричным кретином, не видящим дальше своего носа, и с чувством выполненного долга удалилась под родную крышу. И не сказать, чтобы ее это сильно расстроило. Марка было слишком много.

Увы… не так много, чтобы не соскучиться по своему треклятому недодемону уже на исходе первого дня. Но Киара была чересчур упряма, чтобы так просто сдаться и пойти на поводу у собственных дурацких чувств, обозримо грозящих походом в храм и постоянными отношениями на ближайшую вечность. (И признать, что ее это настолько же прельщает, насколько и пугает.) Да и не до выяснения отношений сейчас.

Если с кем и следовало выяснить отношения, то с драным лордом Лейернхартом. Выяснить раз и навсегда.

Когда миновал полдень последнего дня, отведенного Гейбриелу на «экспертизу независимого артефактора», Киара, вздохнув, направилась в участок. Брехливая императорская болонка, так надолго утратив ее из виду, на стенку лезет от нетерпения.