— Тебе не обязательно самой. Отдай его мне, я избавлю тебя…

— Просто убирайся, — устало приказала она, не дослушав. — И никогда, слышишь, никогда больше не подходи ко мне.

— Послушай, просто отдай его мне и забудь о нем. Если не веришь мне, спроси у Герашана. На них обоих тоже был заказ.

— А ты был так любезен, что предупредил Энрике? — иронично подняла бровь Шу. — Да ты просто само воплощение добра и света.

Бастерхази лишь передернул плечами, коротко и неуклюже поклонился — и ушел. Просто ушел, не порталом и без столь им любимых красивых эффектов вроде развевающихся за спиной черно-алых крыльев. Фрейлины порскнули с его пути, словно испуганные мыши, и попытались забиться по углам.

— В последний час вы спали. Все что вы видели — сон, он забудется через пару минут, — велела Шу.

Обе фрейлины на мгновение окутались фиолетовой дымкой, их лица просветлели, глаза подернулись сонной поволокой. Одна что-то собралась сказать Шуалейде, но не успела.

Повинуясь взмаху руки, двери в приемную снова закрылись. А сама Шуалейда, глубоко вдохнув и выдохнув, пошла наверх. К своему золотому шеру. Она сделала выбор, и сделать его оказалось намного проще, чем она боялась.

Прошлое осталось в прошлом вместе со всеми своими искушениями, болью и ложью.

Конечно, вместе с темным шером Бастерхази там остался и светлый шер Дюбрайн… но… вообще-то ее терзания на тему жив ли он не имели никакого смысла. Он — жив. Она знает совершенно точно. Так же в точности она узнала бы о его смерти ровно в тот момент, как он умер. Просто ей не хотелось верить, что он по собственной воле ни разу за эти месяцы не связался с ней. Не ответил ни на один вызов. Ни на одно письмо, переданное через Конвент и МБ. Ей было слишком страшно и больно признать, что он сам отказался от нее, вот она и придумывала ему оправдания.

Но на самом деле, если бы полковнику Дюбрайну было не все равно — уж как-нибудь он нашел бы способ дать о себе знать. Все же шер второй категории, любимый ученик Светлейшего и прочая, прочая. В его распоряжении далеко не только зеркало связи. В конце концов, можно просто написать пару слов вроде: «Дорогая, я жив и по-прежнему люблю тебя. Когда-нибудь непременно вернусь», — и отправить имперской почтой, как делают обычные люди. Почти за полгода оно бы дошло даже из Хмирны. Раза два туда и обратно.

Так что ей совсем не нужно чувствовать себя виноватой. Ни перед кем. И перед Тигренком в том числе. То, что она не выложила ему весь свой план — нормально. Никакого недоверия. Просто… просто времени нет. Так — быстрее и надежнее. Без лишних разговоров. Без никому не нужных обещаний. Он просто с ней. А она — с ним. Это идеально просто и правильно, и так будет оставаться и дальше, потому что он и сам понимает — что именно так правильно.