— Я не думал, что все зайдет так далеко. Правда, ужасно глупо вышло. Знал же, что ты никогда не поддашься на это все… Вы, Суардисы, гордые, как сам Хисс. Наверное, я сошел с ума, надеясь на твою капитуляцию. Но я не хотел такого! Поверь, того что получилось, я совсем не хотел…

— Тебя никто не неволил. — Она отступила еще на полшага. — И если ты думал, что я… что меня можно заставить…

— То у меня полный сквозняк на чердаке, — горько и насмешливо закончил Бастерхази. — Ты права, сквозняк. Я вконец запутался. Я не должен был…

— О да, — кивнула Шуалейда. — Не должен.

Почему-то сейчас ей совершенно не было жаль темного шера, несмотря на то, что он не прятал своей боли, тоски и сожаления. Наоборот, ей очень хотелось, чтобы он наконец-то ощутил всю ту боль, тоску и страх, которые кипели в ней все эти месяцы. С того самого дня, как он — да, он, темный шер собственной персоной! — предал ее, наплевал на ее любовь, едва не превратил ее в свою игрушку, едва не убил Дайма…

— Ты справедливо злишься, — совсем тихо продолжил он. — Не знаю, сможешь ли ты простить меня. Захочешь ли.

Шу покачала головой: нет. Не может и не хочет. Плевать, что она должна быть светлой и хорошей. Такое прощать нельзя. Предавший раз — предаст снова.

Бастерхази тяжело сглотнул, сжал руки в кулаки, убрал за спину. Снова выдохнул.

— Просто знай, я не стану больше играть на стороне Ристаны. И я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Каетано.

— Ты уже это сделал.

— Нет. По-настоящему — нет. Каетано может отказаться от помолвки и послать Ландеха в тину. Это же совсем просто.

Его тон так и требовал: спроси же меня! Признай, что тебе нужна моя помощь, что я сам нужен тебе!

И Шу почти поддалась. Так хотелось поверить, что кошмар последних дней — лишь кошмар, сон, глупость, ерунда. Достаточно лишь простить Роне, выслушать его, поверить, и все снова станет хорошо.

Ложь.

Нельзя верить темному шеру. Ни темному, ни светлому — оба живут и дышат интригами. А ей их интриги уже обошлись слишком дорого. Слишком! Она больше не поддастся! И не попросит Бастерхази ни о чем. Хватит, уже просила.

Уже верила.

— Ах, просто… — с трудом выдавила она.

Хотелось плакать, кричать и разгромить все вокруг. Просто! О да, проще некуда! Сначала загнать Кая в ловушку, а потом пожимать плечами: он, видите ли, ничего особо плохого не сделал!

— Разумеется. Он же Суардис, — без малейших сомнений заявил Бастерхази. Так, словно это все объясняло.

Шуалейда чуть не засмеялась. Ну конечно! Кай же Суардис, а значит — может просто треснуть кулаком по столу и заявить: «Король я или не король! На ком хочу, на той и женюсь!» И все сразу станет легко и просто. Ну не смешно ли?! Ведь именно это и нужно Ристане, чтобы объявить Кая недееспособным и продлить регентство до совершеннолетия следующего наследника.