То есть, будь на месте Каетано Шуалейда, все было бы иначе. Совет не посмел бы и заикнуться о ее сумасшествии. Ведь она, в отличие от Каетано, вполне себе бешеная, а им всем жить еще не надоело. И выйти замуж ее бы не принудил и сам император. Если бы она не поклялась сделать это сама. Добровольно. Дура наивная.

И будет такой же наивной дурой, если сейчас попросит Бастерхази поддержать Каетано при разрыве помолвки и попытке Ристаны объявить его недееспособным.

Правда, она не совсем понимала, почему Совет перестает ее бояться, когда речь идет не о ней самой, а о Каетано. Ведь все знают, как сильно она любит брата. Но что ситуация именно такова — знала. Точно. Хвостом чуяла, тем самым, ментально-драконьим.

И вообще. Если не удастся план с Тигренком, придется действовать именно так. Напомнить трусам, кто спас их от нашествия зургов и что с теми зургами случилось. Как удачно, что о своей хорошей репутации ей уже можно не заботиться. За неимением оной.

— Я поддержу Каетано, что бы он ни сделал, — прервал ее затянувшиеся размышления Бастерхази. — Гроза моя, я же сказал — я больше не играю на стороне Ристаны, это было глупо, и я об этом сожалею! Как мне заслужить твое прощение?

Шуалейде пришлось прикусить губу, чтобы не поддаться затопившей ее горячей волне радости и не закричать: да, пусть все будет именно так! Мы — вместе, мы — на одной стороне! Именно так должно быть!

Ага. Вот только предавший раз — предаст обязательно. И еще вопрос, не придется ли платить за поддержку Бастерхази чем-то… кем-то… От Мануэля он уже избавился, теперь очередь Тигренка. Уже очень выразительно темный шер смотрел на ее шею со следами поцелуев и укусов.

— Что ж, раз ты на моей стороне и все так просто, сделай это, — почти спокойно предложила она. — Убеди Ристану и Совет отказаться от помолвки с Ландеха и вернуть ко двору Альгредо. Обоих.

Бастерхази покачал головой. С явным сожалением.

— Отменить помолвку не могу, Каетано должен только сам.

«А тебе придется довериться мне», — не прозвучало вслух, но подразумевалось.

Довериться темному шеру. Да-да. Однажды она уже ему доверилась. И Дайм ему однажды доверился.

— То есть гадить ты способен, а исправлять — нет? — фыркнула она, старательно отгоняя воспоминание о свисте плети и брызгах крови Дайма на своем лице. — Какая удобная позиция!

— Нет!.. Не удобная. — Бастерхази снова гневно сверкнул глазами, но тут же вздрогнул, как от боли, погас, склонил голову. — Ты себе не представляешь, насколько неудобная. Но если ты готова довериться мне, я избавлю тебя от графа Ландеха.