На этих словах девица Ландеха сжала его пальцы, просияла — и Стриж, наконец, понял, что задумала Лея. Да она в общем-то все сама и сказала, как в дешевой пьесе — прямо, громко, на всю площадь. То есть библиотеку.

Бедная околдованная девочка, ей придется уйти в монастырь, если отец не убьет ее своими руками.

Стриж опустил глаза, не желая видеть влюбленную глупышку. Скандал в библиотеке тем временем набирал обороты, и пафос сочился из-под двери вместе с изумительной красоты снежными вихрями.

— Значит, я сама сделаю это, — дрожащим нежным голоском сказала Виола, не позволив Стрижу сполна насладиться декорациями к представлению. — Вы не должны страдать, шер Тигренок.

И сделала шаг к библиотеке.

В ее глазах плескалась такая готовность к самопожертвованию, что Стриж испугался. Кажется, кто-то перестарался с драмой, и девочка рвется спасать «шера Тигренка» вот прямо сейчас. Нет-нет. Рано, маленькая, рано! Так ты испортишь всю игру.

Стриж вскочил, сжал ее руки.

«Не надо, не делай этого!» — снова одними губами, но вложив максимум страдания и мольбы.

Бесполезно. Глаза ее светились священной решимостью. Сейчас граф выйдет из кабинета, она потребует именем Светлой брака с Тигренком — и без свидетелей гениальный план превратится в пшик. До бала граф успеет что-нибудь придумать. Может, Бастерхази обнаружит магическое воздействие и обвинит в нем Лею. Или граф так запутает дочь, что она выйдет замуж за короля, думая, что всех спасает. Все труды пойдут шису под хвост, а девочка все равно пострадает. Нет, так нельзя.

Погладив Виолу по руке, Стриж приложил палец к губам, потом показал на часы и помотал головой.

Виола смотрела непонимающе.

Тогда Стриж показал на нее: ты. Затем ее же палец прижал к ее губам: молчи.

— Я молчу? — переспросила она.

Боги, как бы сейчас пригодилась гитара! Все же пантомима — совсем не его жанр.

Стриж кивнул и указал на лестницу, потом на Виолу, изобразил пальцами шаги. Потом снова прижал палец к губам.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — в ее голосе послышались слезы.

— …Я буду жаловаться в Конвент, — тем временем донесся из библиотеки разъяренный голос хозяина дома.

— Вы безмозглый моллюск, граф! Думаете, моей сестре нужен рядом тот, кто сможет ее шантажировать? Да как только она получит свое, вы сдохнете. Не только ваша дочь, но и вы сами! Вся ваша семья!

Боги, почему Виола такая дурочка?! Времени совсем нет.

— Потом! Все скажешь потом! А пока иди к себе, — снова без единого звука прошептал Стриж, указал на часы, потом наверх, потом на часы…