— Ты не любишь меня? — спросила она.
На миг Стриж замер. Как ответить на такой вопрос — нет, не люблю, или да, не люблю?! Идиотская пантомима!
Он схватил девочку, быстро прижался губами к губам, отшатнулся, пока она не успела вцепиться, и поставил ее на ступеньку.
«Иди же, скорее!» — махнул вверх.
Она не понимала. Стояла, хлопала коровьими глазами и ждала… чего, шис подери?!
Рвануть ворот, дернуть за ошейник, ткнуть в двери кабинета, провести ребром ладони по горлу, подтолкнуть ее вверх… ну же, пойми, что меня убьют, если увидят здесь с тобой!
Слава Светлой, поняла. Сделала испуганные глаза, быстро закивала, неуклюже клюнула его в щеку, шепнула: «я люблю тебя» и побежала к себе. Шис подери.
Стриж едва успел выдохнуть и подумать, какая же эта Виола Ландеха маленькая и глупая, даром что младше его самого года на три, не больше. Но по сравнению с ней он — древний, умудренный кровью и смертью старик. А, да, интригами тоже. Будь они неладны.
Двери кабинета распахнулись через три секунды, с грохотом ударились о стены и попытались захлопнуться. Стриж, «дремлющий» в кресле, вскочил и придержал створку для ее высочества, всем видом показывая удивление и страх.
— Не провожайте, — бросила Шуалейда с порога.
Вместе с ней из библиотеки вырвались клубы морозного воздуха, из-под юбок взметнулась поземка — несчастные оливы вмиг покрылись изморозью.
— Благодарю за честь, ваше высочество! — строго по этикету ответил бледный, красноносый от мороза, но не скрывающий торжества Ландеха, и поклонился.
Шуалейда не ответила. Она неслась к выходу, «в бессильном гневе» пугая не защищенных амулетами слуг. Больше всех не повезло графскому дворецкому, не успевшему отворить двери. Порыв ледяного ветра отбросил его в сторону, снес двери с петель, и колдунья прошлась по инкрустированным перламутром и яшмой графским гербам острыми каблуками туфель.
Наверняка — с искренним наслаждением.
Карета ждала на подъездной дорожке. Стриж забежал вперед, распахнул перед Шуалейдой дверцу и едва успел запрыгнуть следом, как карета тронулась.
— Уф, — выдохнула Лея. Маска злобной колдуньи стекла с нее, оставив усталую девушку. — Ландеха — мерзость. А ты… ты гений. Спасибо, Тигренок.
Лея потянулась к нему, коснулась щеки, потом губ, и Стриж забыл о семье Ландеха, о грядущем завтра продолжении спектакля и обо всем на свете, кроме своей нежной, прекрасной и ядовитой принцессы.
Глава 35. О менестрелях и разбойниках
Глава 35. О менестрелях и разбойниках