На всякий случай он вынул из королевской сокровищницы все Фонари Истинного Света и разместил по всему дворцу и даже саду. Он бы и в башне Заката повесил пару-тройку, но оттуда его выгнали. Буквально вышвырнули.

Ох, как же ему хотелось плюнуть и предоставить Шуалейду ее собственной глупости! Она — совершеннолетняя шера и имеет право сдохнуть так, как считает нужным. Кто он такой, чтобы мешать ей быть убитой по заказу Ристаны? Как полпред Конвента он сделал все возможное: предупредил ее саму и королевскую охрану, то есть капитана Герашана и полковника Бертрана лично.

Да. Впервые за полгода он снизошел до беседы с бездарным солдафоном Альбарра. И тот ему, разумеется, не поверил. Потому что злой и коварный темный шер не способен ни на что, кроме коварных злодеяний.

Тьфу. Идиоты.

От прохладного прикосновения ко лбу Роне вздрогнул. И благодарно выдохнул. Ману как-то удалось унять раскалывающую головную боль. И даже промолчать при этом.

— Все готово?

— Здесь — да. Остался сад.

— А, да. Сад. Фонтаны, радуги и феи, — с презрением процедил Роне.

— Можешь плюнуть, — пожал плечами Ману. — Развесим Фонари, и хватит с них.

— Ну уж нет. Будут им феи. И фонтаны.

Роне сам бы не взялся сказать, что за горькое, щемящее и при этом мучительно-сладкое чувство плещется в нем, встает комом в горле. Но он точно знал: сегодня весь екаями драный королевский парк будет похож на Остров Фей. Тот самый, который сотворили они втроем, всего лишь занявшись любовью на бесплодном клочке суши посреди реки.

— Как скажешь, Ястреб, — бесцветно, словно чтобы не поранить Роне неуместной насмешкой (или сочувствием), согласился Ману.

— И кошки в горошек, и грибы с дымовыми трубами, — растравляя собственные и без того не заживающие раны, добавил Роне. — Сегодня я хочу повеселиться.

Ману промолчал. И слава богам. Если бы он посмел сказать хоть что-нибудь… хоть одно слово…

Через пару часов Королевский парк превратился в совершенно волшебное место. Не то чтобы Роне пришлось для этого как-то особенно стараться. Почему-то сегодня это было легко. Солнечные ромашки, звездные фиалки и жалей-трава послушно расцветали на клумбах среди поздних роз и хризантем, над дорожками склоняли ветви фейские груши, повсюду вылезали сумасшедшие фейские домики, а фонтаны сменили цвет и вкус — с воды на прекрасное пузырящееся ардо.

Пожалуй, такой роскоши не было даже на императорской свадьбе. И Роне совершенно не желал задумываться, откуда в его распоряжении столько силы. Не его, точно не его силы. Может быть, это была магия Леса Фей. Может, Линзы. Или просто дар Двуединых — на них тоже иногда нападает охота пошутить.