В башню Рассвета они с Ману вернулись часа за три до начала мероприятия. Опять же — в молчании. Так же в молчании Эйты принес для Роне обед, а Ману сотворил себе очередную чашечку вонючего чаю.
Ну ладно. Не такого уж и вонючего. На сей раз его чай пах всего лишь жасмином и самую капельку счастьем. Роне почти забыл, как оно пахнет, счастье. Наверное, Ману решил ему напомнить. Пусть.
Роне тоже стоило кое о чем себе напомнить. К примеру, об усовершенствованной системе слежения за всеми сразу, только и ждущей, чтобы кто-нибудь за кем-нибудь подсмотрел.
— Шуалейда, — скомандовал Роне, и через несколько секунд одно из зеркал замерцало, и картинка в нем сменилась.
На ней бурлил базар. С навеса над шелковым рядом, где сидел «видящий» голубь, открывался отличный вид, но вместо голосов слышался лишь невнятный гомон. Роне несколько мгновений вглядывался в разношерстную толпу, пытаясь опознать Шуалейду и убийцу под личинами. По шелковому ряду бродили матроны, ремесленники, служанки и даже одна страховидная наемница, обнимающаяся с веселым бритоголовым воякой. В дальнем конце мелькнула знакомая физиономия — этот же «тихий» вчера сопровождал Шуалейду к особняку Ландеха. Но никого, похожего манерой и осанкой на принцессу, да еще в сопровождении раба, Роне не нашел. Все же неудобно пользоваться голубями — ауры не видно.
— И кто же здесь она? — спросил он, не слишком рассчитывая на ответ.
— Наемница, — отозвался из-за его плеча Ману.
Видимо, ему удавалось видеть ауру даже так.
Подивившись весьма странному выборы личины — чтобы девушка добровольно превратилась в чучело? — Роне вгляделся в черно-белую картинку. Что-то в поведении раба под личиной бритого вояки показалось неправильным, но разобраться Роне не успел. Убийца обернулся, равнодушно глянул ему в глаза, едва заметно дернул рукой, что-то блеснуло — и Роне непроизвольно отшатнулся от погасшего зеркала.
Выругался.
И, призвав бумагу и самопишущее перо, взялся за письмо.
Шуалейда может сколько угодно дурить, но он не может себе позволить обижаться. Он должен все ей объяснить, пока она не натворила глупостей. Раз она не стала его слушать, пусть прочитает.
Уж против элементарной логики-то она не пойдет
— Эйты! — позвал он, уже занеся перо над бумагой. — Отнесешь это письмо Шуалейде в башню Заката. Сразу же!
— Да, хозяин, — недовольно проскрипело умертвие.
«Прошу, прочитайте это письмо, прежде чем сжечь…» — начал Роне идеальным каллиграфическим почерком.