– Обратитесь к моему секретарю, вам назначат время приема, – решительно объявил Торн своим просителям.

Он повернулся к ним спиной и пошел прочь. Ни взглядом, ни жестом он не показал Офелии, что нужно делать, но она все поняла без слов и доверчиво последовала за ним. Сейчас он приведет ее в надежное место, она расскажет ему про тетушку Розелину, и они вместе найдут решение.

Но радоваться ей пришлось недолго. Какой-то крепко сбитый весельчак хлопнул Торна по спине, да так сильно, что тот пролил на пол шампанское.

– Дорогой братец!

Это был Годфруа, второй племянник Беренильды. К великому огорчению Офелии, он оказался не один. Его держала под руку Фрейя. Сестра обожгла Торна ненавидящим взглядом из-под красивой меховой шляпки, словно перед ней было какое-то мерзкое существо, ошибка природы. Но тот невозмутимо вынул платок, чтобы вытереть мундир, мокрый от шампанского. Похоже, его ничуть не взволновало появление родственников.

Наступила тяжкая пауза, особенно заметная на фоне жужжания светских разговоров и музыки. Годфруа нарушил ее оглушительным смехом.

– Ну ладно, хватит, хватит вам дуться! Мы уже пять лет как не встречались втроем!

– Пятнадцать, – возразила Фрейя ледяным тоном.

– Шестнадцать, – поправил Торн, как всегда лаконично и бесстрастно.

– Да, верно, вон как время-то бежит! – вздохнул Годфруа, не переставая улыбаться.

Офелия исподтишка разглядывала этого жизнерадостного охотника. Годфруа и впрямь привлекал внимание своими мощными челюстями и длинными золотистыми волосами. В его устах северный акцент обретал насмешливую звонкость. Казалось, он чувствует себя в своем гибком мускулистом теле настолько же привольно, насколько Торну было неловко в его – высоком и худом.

– Ну, признай, что тетушка Беренильда была просто ослепительна нынче вечером! Такая красавица делает честь нашей семье!

– Об этом нам лучше поговорить завтра, Годфруа, – прошипела Фрейя. – Нашей тетушке следовало бы поберечь силы для охоты, а не растрачивать их на рулады. Охота – не опера; того и гляди, может случиться беда.

Торн бросил на сестру яростный взгляд. Он не произнес ни слова, но Офелии очень не хотелось бы сейчас очутиться на месте Фрейи. Однако та надменно вздернула острый нос и сказала со свирепой улыбкой:

– Тебя-то все это не касается. Ты не имеешь права охотиться вместе с нами, будь ты хоть трижды интендантом. Вот ирония судьбы, не правда ли?

Она приподняла подол мехового платья, чтобы не замочить его в лужице шампанского, и бросила вместо прощания:

– Желаю себе никогда больше не видеть тебя.