Торн стиснул зубы, но ничего не ответил. Офелия, потрясенная жестокостью этих слов, не сразу заметила, что мешает Фрейе пройти. Она поспешно отступила в сторону, но ее мелкая оплошность не осталась безнаказанной. Какой-то жалкий лакей задержал Фрейю, а Фрейя не любила ждать. Она устремила на Мима презрительный взгляд, каким смотрят разве что на тараканов.

Офелия схватилась за щеку. Ее пронзила острая боль, как будто в лицо вцепилась когтями разъяренная кошка. Если Торн и заметил это, то никак не отреагировал.

Фрейя скрылась в толпе, оставив после себя напряженность, которую не удалось рассеять даже весельчаку Годфруа.

– Н-да, в детстве она не была такой злыдней, – сказал он, покачав головой. – Видимо, это материнство испортило ей характер.

– Мне плевать на нее.

Торн произнес это не так уж враждебно, но довольно решительно.

Однако Годфруа ничуть не обиделся.

– Да, верно! Ты ведь теперь должен думать о своей семье! – воскликнул он, снова хлопнув Торна по спине. – Мне заранее жаль женщину, которой суждено каждое утро видеть твою мрачную физиономию.

– Мрачную физиономию, которую ты разукрасил на свой манер, – бесстрастно напомнил Торн.

Годфруа с хохотом провел пальцем по своей брови, словно воссоздавая шрам Торна у себя на лице.

– Я придал тебе оригинальности, так что скажи мне спасибо! Да еще будь благодарен за то, что сохранил глаз!

Офелия, которая держалась за горевшую щеку, утратила последние иллюзии. Значит, этот добродушный весельчак Годфруа – всего лишь циничное животное?! Когда он с хохотом удалился, она мысленно взмолилась: «Пусть я никогда больше не встречусь ни с одним Драконом!» Эта семейка внушала ей ужас, и того, что ей уже довелось увидеть, казалось более чем достаточно.

Торн двинулся дальше. В просторном вестибюле дышалось намного легче, но было еще слишком людно, чтобы Офелия могла заговорить. Она с жалостью думала о тетушке Розелине, одиноко сидевшей в гримерке. И шла следом за Торном, надеясь, что он уведет ее не слишком далеко.

Торн прошел мимо билетной кассы к гардеробу. Там не было ни души. Офелия сочла это место идеальным для беседы, но, к ее удивлению, Торн не остановился. Миновав ряд шкафов для одежды, он направился к тому, на котором висела табличка «интендант». Неужели он хотел взять плащ? Торн вынул из кармана связку ключей, выбрал один из них, позолоченный, и вставил его в замок шкафа.

Когда он открыл дверь, Офелия увидела внутри не вешалки с одеждой, а небольшое круглое помещение. Торн дернул подбородком, что, видимо, означало приглашение войти, и запер за ними дверь на ключ. В комнатке, довольно прохладной, не было никакой мебели, зато вдоль всей стены шли двери, окрашенные в разные яркие цвета. Очередная Роза Ветров. Они могли бы поговорить здесь, но помещение было проходным, и Торн уже вставил ключ в скважину одной из дверей.