– Я не должна уходить слишком далеко, – прошептала Офелия.

– Еще несколько шагов, – сухо ответил Торн.

Они прошли через две-три такие же Розы Ветров и наконец оказались в каком-то непроницаемо темном холодном помещении. У Офелии перехватило дыхание от стужи. Торн развернул к себе настенный газовый рожок, подкрутил колесико, и слабый огонек кое-как разогнал темноту. Офелия растерянно огляделась и увидела, что они находятся в привокзальном зале ожидания. Все скамейки были сплошь покрыты инеем, ледяные сталактиты свисали с окошек билетных касс, с багажных тележек и циферблата стенных часов, давным-давно не показывавших время.

– Что это – заброшенный вокзал?

– Только зимой, когда снег заваливает рельсы, – буркнул Торн, выпустив изо рта облачко пара. – Поезда ходят в теплые месяцы. Я думаю, здесь нам никто не помешает.

– И вы можете свободно передвигаться повсюду с помощью ваших ключей? – спросила Офелия, стуча зубами от холода.

– Лишь в общественных учреждениях и административных зданиях, – объяснил Торн, направившись к чугунной печурке в углу. Присев на корточки, он чиркнул спичкой, поджег газету, убедился, что тяга в порядке, добавил топлива и развел огонь. С тех пор как Офелия поднесла ему бокал шампанского, он ни разу не взглянул на нее. Может быть, его смущало ее мужское обличье?

Офелия подошла к печке и протянула к огню руки в перчатках. Горьковатый запах старой горелой бумаги показался ей восхитительным. Торн продолжал сидеть на корточках, пристально глядя в топку. На его лице плясали причудливые тени и отсветы огня. Наконец-то Офелия могла смотреть на него сверху вниз, и это ее вполне устраивало.

– Вы хотели говорить со мной, – буркнул он. – Я вас слушаю.

– Мне пришлось оставить свою тетку одну в Опере. Сегодня вечером она очень странно ведет себя. Вслух перебирает воспоминания о далеком прошлом, а когда я с ней говорю, не слышит меня.

Торн поднял голову и бросил на невесту стальной взгляд. Его светлая бровь, рассеченная надвое шрамом, была удивленно поднята.

– И это все, что вы хотели мне сообщить? – недоверчиво спросил он.

– Но она действительно в каком-то странном состоянии, уверяю вас. Сама не своя…

– Вино, курительная смесь, ностальгия, – перечислил Торн сквозь зубы. – Ничего, это у нее пройдет.

Офелия собралась было ответить, что тетушка Розелина вполне достойная особа и не грешит такими слабостями. Но тут печка выпустила облако едкого дыма, и девушка судорожно закашлялась, отчего у нее внутри снова вспыхнула жгучая боль.

– Мне тоже нужно с вами поговорить, – объявил Торн. – Вы должны помешать моей тетке ехать завтра на охоту.