Торн снял телефонную трубку и отчеканил телефонистке на коммутаторе свои указания, словно она служила жандармом под его началом.

– Я доберусь сама, – решилась Офелия. – Служба безопасности меня не волнует. На Полюсе нет закона, запрещающего проходить сквозь зеркала.

Она подошла к зеркалу, висевшему на стене, и взглянула на свое отражение. Мысленно сосредоточилась на знакомом ей зеркале в холле санатория. Но проход не открылся – видимо, пункт назначения находился слишком далеко.

Впрочем, Небоград сейчас парил над Опаловым побережьем, и расстояние как будто не было таким уж большим. Тревога Офелии возросла, когда она попыталась попасть в более близкие места: на посадочную площадку для дирижаблей, в зеркальную галерею рядом с главной площадью, в кабину ближайшего лифта, где они недавно ехали. Ей не удалось попасть даже в зеркало, висевшее в коридоре мануфактуры в нескольких метрах от конторы, хотя она была уверена, что отразилась в нем по дороге сюда.

– Итак, – пробурчал Торн, положив трубку. – Вы еще здесь?

– Ничего не понимаю, – пролепетала Офелия, глядя на свое растерянное отражение. – Я больше не могу проходить сквозь зеркала.

Обрывки воспоминаний

Обрывки воспоминаний

Я думаю, мы все могли бы жить вполне счастливо – Бог, я и остальные, – не будь той проклятой Книги. Она внушала мне отвращение. Я знал, чтό меня связывает с ней (и как ужасно связывает!). Но в полной мере я осознал это позже, много позже. А тогда я ничего не понимал, я был слишком глуп.

Да, я любил Бога, но ненавидел Книгу, которую Он раскрывал по всякому поводу и без повода. Это Его забавляло. Когда Бог приходил в доброе расположение духа, Он писал. Когда Он гневался, Он тоже писал…

Воспоминание начинается с детской книжки.

Видение не дает никаких подсказок о месте, в котором он находится, однако изобилует подробностями о самой книге.