Впервые с тех пор, как он углубился в извивы памяти, он наконец видит ее – свою Книгу. Не Книгу Артемиды, и не кого-то другого – свою собственную. С превеликой осторожностью он достает ее и переворачивает плотные страницы. И чувствует отвращение. Книга написана на языке, которому Бог никогда его не учил. Этот язык понимал только сам Бог. Говорить на нем было нельзя, только писать. Бог пользуется им каждый раз, когда его охватывает желание творить.

Он ставит рядом прекрасную книгу о принце Фаруке и свою отвратительную Книгу. Одна рассказывает о жарких странах, другая готовит его к миру холода.

Внезапно всем своим телом он чувствует зов, который гонит его на север, в мир такой же белый, как он сам, мир без оазисов и восточных дворцов. Настанет время, и ему придется отправиться туда, как приходится возвращаться домой перелетным птицам. Потому что так записано. Почему? Почему он должен повиноваться указаниям, написанным на языке, которого он даже не знает? Он не принимает судьбу, что навязана ему Богом, историю, которая ему не принадлежит, и силу, которой не может управлять. Он не хочет покидать дом, покидать Бога и остальных, не хочет становиться тем, кем он должен стать. Он не хочет быть тем, кем обязан быть. Он не хочет даже называться своим именем: