Один.
Один.
Воспоминания вдруг принимают интересный оборот. В тот день что-то произошло, что-то очень важное. Что же это было?
Воспоминания вдруг принимают интересный оборот. В тот день что-то произошло, что-то очень важное. Что же это было?
Ах да. Нож. Теперь он вспоминает. Он размахивает ножом. Он переводит взгляд с «Необыкновенных приключений принца Фарука» на свою отвратительную Книгу.
Ах да. Нож. Теперь он вспоминает. Он размахивает ножом. Он переводит взгляд с «Необыкновенных приключений принца Фарука» на свою отвратительную Книгу.
– Меня зовут Фарук, – слышит он свой шепот.
– Меня зовут Фарук, – слышит он свой шепот.
Он вонзает нож в корешок своей Книги, и его тело тут же охватывает острая боль.
Он вонзает нож в корешок своей Книги, и его тело тут же охватывает острая боль.
На этом воспоминание обрывается.
На этом воспоминание обрывается.
Nota bene: «Обуздывай свою силу».
Nota bene: «Обуздывай свою силу».
Кто произнес эти слова, и что они означают?
Кто произнес эти слова, и что они означают?
Крик
Крик
Солнце за окном преображалось на глазах. Всю ночь оно висело низко над землей, так и не закатившись за горизонт, а только сузившись, как огонек свечи, и едва освещало скалы и воды фьордов. Зато сейчас оно медленно вставало над лесом, полыхая, как олимпийский факел.
Но Офелия даже не глядела на него. Сидя на неудобной откидной скамейке, она приникла к иллюминатору, лихорадочно ища глазами санаторий, как будто это помогло бы дирижаблю быстрее долететь до него. Но расстояние было слишком велико. Они только что взлетели, и пилот осторожно маневрировал над Опаловым побережьем, стараясь обогнуть Небоград.