Торн смотрел на нее застывшим взглядом, словно впал в ступор. Только его губы на мгновение приоткрывались, будто он силился что-то сказать, но и сам не знал, чтό именно. Косоглазый жандарм был настолько увлечен этой сценой, что не замечал, как груда папок в его руках предательски наклоняется, грозя в любой момент рухнуть на пол.

Посреди неловкого молчания из цеха донесся голос радиоведущего:

– …Сегодня ночью, в санатории недалеко от курорта Опаловое побережье, над которым сейчас пролетает Небоград. Медсестры глухи к нашим вопросам, но нам удалось стать свидетелями их встревоженных разговоров. У них нет уверенности в благополучном исходе родов. Будем откровенны, дамы и господа: первая фаворитка Полюса не так молода, как ей хотелось бы думать, и то состояние, в котором она покинула Двор, никого не обмануло. Кстати, если вы покидаете Двор, Двор придет к вам! Дело в том, что назревает крайне важное событие, дорогие радиослушатели. Этот младенец (при условии, что он родится здоровым) будет первым прямым потомком нашего монсеньора Фарука за последние триста лет. Возникает вопрос: ждет ли его светлое будущее? Ни в чем нельзя быть уверенным, зная, какое отвращение к детям питает наш монсеньор. Оставайтесь с нами, дамы и господа! «Светские сплетни», ваша любимая программа, будет держать вас в курсе самых свежих новостей.

Офелия вскочила как ужаленная. Беренильда рожает! Она рожает, а репортеры уже дежурят у дверей ее палаты!

Торн мгновенно овладел собой. Он распахнул стеклянную дверь, отделяющую контору от цеха, и отдал жандармам приказание:

– Реквизируйте все, что годно для транспортировки, и подготовьте дирижабль. Мне требуются шесть добровольцев, чтобы остаться здесь и проверить с лупой каждый сантиметр в этом помещении. Если вы обнаружите хоть что-нибудь необычное: запонку, след ботинка, перо от подушки, неважно что – сразу телеграфируйте мне в санаторий Опалового побережья. Я буду отсутствовать недолго, ровно столько, сколько необходимо.

Торн давал указания четко и хладнокровно, но Офелию это не ввело в заблуждение. По обыкновению он нервно достал из кармана часы и, похоже, не сразу вспомнил, что они не ходят. У человека, который никогда ничего не забывает, такая рассеянность выдавала глубокое внутреннее смятение: «Светские сплетни» и их зловещие намеки сыграли свою гнусную роль.

– А ваш универсальный ключ? – спросила Офелия, пытаясь унять разбушевавшийся шарф.

– Ни одна Роза Ветров не ведет к санаторию, а если мы пойдем через железнодорожный вокзал, то потеряем кучу времени, – объяснил Торн. – Самый быстрый способ туда добраться – на дирижабле. Я распоряжусь, чтобы нам выдали пропуск.