– С трудом.

Офелия закрыла глаза, чтобы не видеть, какие манипуляции проводит Торн с ее рукой. То ли от боли, то ли от голода ее желудок судорожно сжался.

– А что мадам Владислава… она по-прежнему нас охраняет?

– Нет, – ответил Торн. – Она меня предупредила, когда вас вызвали к Фаруку, что не смогла попасть в Небоград. Я не знаю, где она сейчас. Когда я нажимаю в этом месте, вы чувствуете боль? А покалывание?

– И то и другое.

Офелия по-прежнему не открывала глаза, надеясь, что Торн скоро закончит свой осмотр. Теперь жгучая боль в желудке распространилась по всему животу.

– На лестнице я не споткнулась. Меня сбили с ног.

Пальцы и голос Торна напряглись одновременно:

– Кто? Невидимка?

– Во всяком случае, тот, кого я не видела. И вы, судя по всему, тоже. Я не говорю, что меня сбили нарочно, но и неловкость госпожи Владиславы здесь ни при чем. Автор письма запретил мне появляться при Дворе, – добавила она вполголоса. – А я не послушалась.

У Офелии мелькнула мысль о шевалье. От этого ребенка можно ждать худшего; он вполне способен посягнуть на ее жизнь даже теперь, когда его лишили дара внушения и изгнали. Но сейчас они наверняка имели дело с человеком, чьи намерения были куда более изощренными.

– Семейные Штаты соберутся сегодня после полуночи, – объявил Торн. – У Невидимок нет никаких поводов меня провоцировать, пока я их защищаю.

– Я знаю. Ничего не меняйте в своих планах.

Девушка открыла глаза, когда Торн отпустил ее руку. Одна из фавориток только что оставила Фарука и, крадучись, шла по коридору. Увидев Торна с Офелией, она остановилась как вкопанная. Дело было главным образом в Торне. Даже не пытаясь скрыть злость, она так резко повернула назад, что на ней зазвенели все бриллианты.

– Вот у кого совесть нечиста, – пробормотала Офелия. – Вы были правы, некоторые действительно хотят воспользоваться уязвимостью Беренильды.

Торн невозмутимо согнул руку Офелии в локте.

– Не думаю, что у вас перелом, но, пока это неизвестно, держите руку в таком положении и старайтесь на нее не опираться.

Офелия с трудом застегнула пуговицы на манжете. Она решила не спрашивать Торна, откуда у него медицинские познания.

Сейчас он снова сидел ссутулившись, и, несмотря на его молчание, Офелия видела, как он потрясен тем, что с ней случилось.

Легким щелчком она заставила шарф ослабить кольца; тот соскользнул с ее плеч и обмотал локоть как повязка. Боль немного утихла.