Офелия вслед за Торном протиснулась на лестницу. Здесь они встретили мастеров с мануфактуры в сопровождении жандармов. Гаэль взобралась на перила, как матрос на бушприт корабля, покуривая сигарету; рядом с ней на стене висела табличка «КУРИТЬ СТРОГО ВОСПРЕЩАЕТСЯ».

Наконец Торн и Офелия выбрались на улицу. Барон Мельхиор, которому его шарообразное тело не позволило пробраться сквозь толпу в санатории, сразу подошел к ним, постукивая по циферблату своих красивых часов.

– Не хочу вас пугать, но уже полдень. У нас осталось двенадцать…

– Звонила ваша сестра, – перебил его Торн. – Она договорилась о встрече с госпожой Хильдегард. Не спрашивайте меня, как ей это удалось, – прибавил он, видя, что барон Мельхиор от удивления уронил часы. – Где наш пилот?

Не считая нескольких слуг, наводивших порядок на столах и буфетах, в саду было пусто. Пошел дождь, и праздничные иллюзии начали размываться.

– Я поведу дирижабль!

И Гаэль тоже выбралась из санатория, придерживая фуражку за козырек.

Не дожидаясь ответа, она раздавила каблуком сигарету, взобралась по трапу в кабину и махнула им, приглашая на борт.

– Хозяйка назначила вам встречу, не заставляйте ее ждать.

Через несколько минут зашумели пропеллеры, и дирижабль поднялся в воздух. Офелия в последний раз взглянула на роскошный фасад восточного крыла, на двенадцатое окно на втором этаже – туда, где зародилась новая жизнь, за которую она уже чувствовала себя в ответе.

– Я даже еще не выбрала ей имя, – прошептала она.

Дождь, барабанивший по фюзеляжу, прекратился, когда дирижабль пролетал над Опаловым побережьем. Гаэль приземлилась на самом большом скалистом участке пляжа, в сотне метров от дамбы, и спустила трап. Ветер, насыщенный солью и водяной пылью, мгновенно ворвался в кабину.

– Выходите, мне надо пришвартовать дирижабль.

– Надеюсь, это не ловушка, – с беспокойством заметил барон Мельхиор, спускаясь по лесенке и придерживая шляпу. – Вы абсолютно уверены, что слышали по телефону голос моей сестры?

Офелия откинула назад волосы, которые все время цеплялись за очки, и бросила взгляд на берег, к подножию белой башни маяка. Там виднелась какая-то странная фигура в причудливом одеянии.

– Это Кунигунда, – сказал Торн и пошел вперед.

Вокруг них море ревело так, будто в нем разбушевалась гроза. Чем ближе подходили они к маяку, тем явственнее становилась эксцентричность наряда ожидавшей их женщины. Тюрбан, украшенный перьями, водопад ожерелий, черная вуаль и платье из золотистой парчи…

– Я знала, что могу положиться на вашу неизменную пунктуальность, господин интендант! – проворковала Кунигунда, когда они подошли ближе. – Видите ли, наша дорогая Хильдегард совсем не располагает временем.