Тем временем барон вынул из кармана часы и посмотрел на дирижабль, вокруг которого собиралось все больше зевак. Поникшие усы и морщины на лбу свидетельствовали: министр пребывает в глубоком унынии. Офелия заметила, что его пальцы, унизанные перстнями, дрожали, когда он закрывал крышку часов. По-видимому, он тоже был потрясен неожиданным самоубийством Матушки Хильдегард.

– Я думаю, придется остановить расследование, – вздохнул барон с обреченным видом, убирая часы в карман. – У нас есть письменное признание, а в остальном мы бессильны. Или у вас имеются другие соображения, господин интендант?

Торн не ответил. Он стоял, по-прежнему сжимая рукоятку пистолета, с широко раскрытыми глазами, в которых читалась бешеная работа мысли. Офелия нахмурилась. Прежний Торн, которого она знала, уже взял бы дело в свои руки, разработав новый план действий, дав подчиненным указания и сделав необходимые распоряжения по телефону.

– Мадемуазель Главная семейная чтица, – обратился к ней барон Мельхиор. – Может быть, вы нам что-нибудь под-

скажете?

Офелия чувствовала, что у нее есть почти все части головоломки. Если бы только голова перестала кружиться хоть на минуту, она бы смогла их сложить…

– Я знаю! – объявил вдруг Торн.

Тень улыбки, именно улыбки, а не гримаса, не усмешка тронула его губы, пока он рассматривал свой пистолет.

– Это заняло у меня некоторое время, – продолжал он спокойно, – но теперь я знаю, что делать.

К Торну не только вернулось его хладнокровие – теперь весь его вид выражал твердую решимость. Офелия готова была поклясться, что он даже стал выше на несколько сантиметров, но потом поняла: он просто перестал сутулиться.

– Вы действительно знаете, что делать? – спросила она с надеждой.

– Мне достаточно вывести вас из этого уравнения, – ответил он.

Офелия порывисто встала. В следующую секунду земля задрожала, и на девушку обрушилась кромешная тьма.

Заявление

Заявление

Офелия протянула свою чашку Арчибальду. Налив ей чаю, он сел напротив нее, улыбаясь весело и беспечно, что показалось девушке несколько неуместным.

– У вас работает телефон? – спросила она, помешивая сахар в чашке.

Арчибальд опустил руку в свой бездонный цилиндр и вынул оттуда телефонную трубку. Шнур был отрезан.

– Похоже, здесь поработали чьи-то ножницы! – расхохотался он.