– Бог сказал, что не выпустит вас из виду, – отрывисто прошептал он. – Сказал в моем присутствии. Я отвратительный муж, но я никому, а тем более Ему, не позволю преследовать мою жену. Я не могу вырвать вас у Бога, но могу вырвать Его у вас. Именно это я и собираюсь сделать, как только вы наконец решитесь принести мне этот проклятый ящик с инструментами. Если книга, где раскрывается секрет Бога, существует, я ее найду.

Выдержав направленный на нее в упор взгляд Торна, Офелия встала и пошла в комнату отдыха.

– Почините свой аппарат и забудьте о микрофильмах, – сказала она, возвращаясь и протягивая ему ящик. – Я знаю, где находится книга.

Шарф

Шарф

Протискиваясь сквозь толпу, Офелия двигалась против течения. Она первой покинула Секретариум: в Мемориале еще толпился народ, а она не хотела показываться на улице вместе с Торном, чтобы не привлекать излишнего внимания. Посетители, пришедшие на церемонию, последовали за Генеалогистами через залы, где выставлялись коллекции. Так как все гости почтительно молчали, то голоса золотой пары, несмотря на огромную площадь хранилища, одинаково громко звучали в любом конце атриума. Меценаты по очереди задавали мемориалистам вопросы относительно устройства нового каталога. Праздник присуждения степеней перешел в настоящую инспекцию.

Офелии показалось, что возле Генеалогистов мелькает высокий белый цилиндр Лазаруса. Значит, можно надеяться, что Лазурус проведет в Мемориале еще час или два. За это время они с Торном сделают то, что должны сделать.

Направляясь к выходу, она то и дело озиралась по сторонам, чтобы не столкнуться с Блэзом, Элизабет или Дзен. Они вполне могли броситься к ней со словами утешения, ведь ей пришлось расстаться со своими крылышками. Когда история с книгой наконец завершится, она сама найдет их, чтобы попрощаться.

Прежде чем выйти из здания, Офелия бросила взгляд на золотистые фигуры Генеалогистов. Сверкая, словно два солнца, они рука об руку поднимались по южному трансцендию. Наверное, у Торна не было выбора, раз ему пришлось заключить союз с подобными личностями. Чем дольше Офелия наблюдала за этой парой, тем острее чувствовала исходившую от них опасность. Если передача им книги и решит проблему, то наверняка ненадолго.

«Ничего не поделаешь, – подумала она, покидая Мемориал. – Когда понадобится, мы примем меры».

Мы. Это коротенькое слово вызывало у девушки незнакомую доселе дрожь. Сев на ступеньки, она стала ждать Торна. Исколотый его щетиной подбородок все еще горел. Подняв голову, она глубоко вдохнула теплый вечерний воздух. В лучах заходящего солнца блестели листья мимозы и бока дирижаблей. Предгрозовое небо окрасилось в яркие контрастные цвета. Офелия догадывалась, что все же оказалась замешанной в какую-то опасную историю; тем не менее сейчас она чувствовала себя прекрасно.