Подвешенное зеркало.

Зеркало, застрявшее меж двух эпох.

Зеркало – свидетель первоначальной истории.

Офелия по-прежнему не могла понять, как ей удалось совершить тот проход, но она была признательна зеркалу за все, что оно ей поведало.

Она воспользовалась ближайшим трансцендием, и вскоре дробный стук ее сердца слился с пощелкиванием цилиндров базы данных.

«Лорд Генри хочет видеть тебя, только тебя».

Дважды стукнув в дверь, девушка вошла в зал ордоннатора. И, с ходу налетев на пирамиду из картонных коробок, спросила себя, не ошиблась ли она. В зале мерцал сумеречный свет, источник которого Офелия обнаружила в тот момент, когда прямо ей в очки ударила световая струя. Стоящий на табурете проектор отбрасывал на экран призрачные изображения. Каждые десять секунд происходила смена кадра, сопровождавшаяся механическим щелчком. На пленке были отсняты печатные тексты, а проектор позволял увеличить изображение.

– Не стойте на свету.

Голос Торна звучал где-то в глубине зала, за высоченными штабелями картонных коробок. Подойдя ближе, девушка увидела, что он сидит в закутке, где тени казались особенно густыми, кое-как примостившись на низкой скамейке рядом с проектором. Склонившись над аппаратом, он вращал круглую ручку и каждые десять секунд, с астрономической точностью, бросал короткий взгляд на экран, где появлялась новая картинка.

– Откройте коробку, – произнес Торн, не отрываясь от своего занятия.

Это было сказано не слишком любезно, но Офелия почувствовала, что глаза ее на мокром месте, в носу захлюпало, а в горле встал комок. Внезапно девушка поняла, как сильно она испугалась, когда Торн оттолкнул ее, и как ей спокойно, когда она вновь его видит. Офелия наугад открыла одну из коробок, загромождавших комнату. В коробке лежали бобины с микрофильмами – судя по всему, довольно древними.

– Если можете, определяйте даты и откладывайте в сторону самые старые, – скомандовал Торн.

Хирургически точным жестом он вынул из проектора катушку с пленкой и вставил новую. Офелия мечтала, чтобы он сделал хотя бы коротенькую паузу, но, похоже, работа занимала Торна еще больше обычного. Лампочка проектора высветила серебристую щетину, обильно проступившую у него на щеках. Офелия ощущала какую-то дикую энергию, исходившую от Торна подобно электрическому полю. Как долго он сидел, скорчившись, на этой табуретке? Знал ли, что прямо под Секретариумом прошла церемония присвоения степеней?

Бросив взгляд на экран, где возник очередной кадр, Торн нахмурился: он понял, что Офелия так и не начала отбор катушек с пленками.