Меня колотила дрожь. Я все боялась отвести взгляд от ведра — и смотрела на него долго. Лишь когда растаял последний клочок дыма, я вздрогнула и наконец решилась поглядеть на мою девочку, на мою царицу. Царь прижимал ее руки к груди, и кольцо на его пальце сверкало серебром, как и слезы, что бежали у него по щекам. Он смотрел на Ирину сияющими изумрудными глазами — смотрел так, точно никого прекраснее не видел в целом свете.

Глава 25

Глава 25

Мы с Сергеем вернулись в Павис три недели спустя. Папе Мандельштаму стало получше, и они со Стефаном вдвоем могли приглядеть за фруктовыми деревьями, пока мы в отлучке. Хотя деревья и сами росли как на дрожжах. Сергей сходил к дороге и попросил того крестьянина, у которого амбар с цветами, чтобы тот помог срубить несколько деревьев и расчистить немного земли. Тот и помог, а мы поделились с ним древесиной. Свою древесину мы отвезли в Вышню и продали там на рынке, а на выручку купили саженцев: яблонь, слив и вишен. Теперь они все зацвели.

Пока папа Мандельштам выздоравливал, он написал целую кучу писем, чтобы мы их доставили: по письму каждому, кто еще оставался ему должен. «Нам выпало счастье, — сказал он, — а значит, надо нам проявить великодушие. У всех выдалась тяжелая зима». Мне кажется, он нарочно написал эти письма: если мы явимся в Павис с хорошими вестями для заемщиков, все в городе обрадуются и им расхочется нас вешать. Мы, конечно, собирались взять с собой царское письмо, но царь-то далеко. Здесь-то мы не особо опасались, что нас схватят: народу в городе недосуг за нами бегать по лесу. У всех ведь забот нынче полон рот: лето вот-вот настанет, а еще вся весенняя работа не переделана, вот и приходится торопиться.

Но когда мы въехали в город, все равно вышло удивительно. Панова Людмила подметала у себя на дворе; завидев нас, она крикнула:

— Привет вам, путники! Еды на дорогу не желаете?

Тут мы на нее поглядели, и она сообразила наконец, с кем разговаривает. Она завизжала, руками замахала, на крик сразу мужики подоспели. Подбежали и уставились на нас как баран на новые ворота. А один и говорит:

— Так вы не померли?

Словно он-то уже давно решил, что мы померли.

— Нет, — отвечаю я. — Мы не померли, и нас помиловал царь. — И я достаю царское письмо и им всем показываю.

Все разом зашумели и загалдели. Хорошо хоть Стефана с нами не было. Явился священник, а за ним и сборщик податей, он взял письмо и прочел его вслух громким голосом. И все в городе его слушали. Потом сборщик податей вручил мне письмо с поклоном и сказал:

— Что ж, надо выпить за вашу счастливую судьбу!