– Мы сделали их из рябины. Рэнсом только чесал в затылке. Мыслимое ли дело – найти шотландскую древесину в Луизиане? Но он не знает Мэтью, – говорил Джек, поглаживая пальцами бортики колыбелей.

– Из рябины сделаны только сами колыбели. Для подставок мы выбрали дуб. Белый американский дуб. Он очень прочный. – Мэтью следил за моей реакцией. – Тебе нравится? – с заметной настороженностью спросил он.

– Я в них влюбилась.

Я посмотрела на мужа, надеясь, что мое лицо скажет ему больше. Должно быть, он понял, потому что нежно дотронулся до моей щеки. За все месяцы после нашего возвращения в настоящее я не видела его таким счастливым.

– Дизайн принадлежит Мэтью. Он рассказал мне, как в прошлом делались колыбели. Подставки были нужны, чтобы оградить младенцев от кур, – пояснил Джек.

– А резьба?

На изножье каждой колыбели было вырезано дерево, чьи корни и ветви переплетались. Листья и кора были покрыты золотой и серебряной краской.

– Это замысел Джека, – ответил Мэтью, кладя руку на плечо юного вампира. – Он запомнил узор на твоей шкатулке для заклинаний и подумал, что символ оттуда подойдет и для колыбели.

– Каждая часть колыбелей имеет свое значение, – подхватил Джек. – Рябина – магическое дерево. Это ты сама знаешь. Белый дуб олицетворяет силу и бессмертие. Столбики на углах сделаны в виде желудей, чтобы притянуть удачу. Гроздья рябины, вырезанные на подставках, тоже должны оберегать малышей. На обеих колыбелях есть и изображение Корры. Драконы охраняют рябину, не давая людям есть ее ягоды.

Я присмотрелась. Хвост огнедышащего дракона изгибался вместе с полозьями колыбели.

– Получается, наши малыши окажутся самыми защищенными детьми в мире, – сказала я. – И конечно же, самыми счастливыми, поскольку будут спать в таких красивых колыбелях.

Я искренне радовалась подарку, а Мэтью и Джек тому, что он принят с благодарностью. Джек уселся на пол вместе с Лоберо и оживленно стал рассказывать о своей жизни в Новом Орлеане. Мэтью расположился в черном лакированном кресле и исподволь наблюдал за Джеком. Проходили минуты, однако Джек не выказывал никаких признаков бешенства крови.

Часы пробили десять. Джек встал. Им с Лоберо пора было возвращаться в дом на Пикеринг-Плейс. По мнению Джека, там было шумновато, но вполне по-домашнему.

– А Галлоглас тоже с вами? – спросила я.

Его я не видела с того самого дня, когда вернулся Мэтью.

– Он исчез сразу после нашего возвращения в Лондон, – растерянно пожал плечами Джек. – Сказал, что в одном месте его ждут дела и что он вернется, когда сможет.

Наверное, в моем взгляде что-то промелькнуло, ибо Мэтью сразу насторожился. Правда, вслух он ничего не сказал, дождавшись, когда Джек и Лоберо покинут дом.