Ненавижу четность Якова! Хотя ею же и восхищаюсь. Он такой с первого дня. И во снах такой… а мог бы соврать: летаю каждый день, орел я, а не человек. Глядишь, мне стало бы легче.

Самолет взревел, люди засуетились, толкая его под брюхо, как увязшую лошадь. Я зажмурилась, и мысленный взор некстати воспроизвел картинку: художник Вася судорожно сгребает и прячет кучку газетных вырезок. Там каждое слово – о разбитых самолетах и погибших пилотах. Вася плакал над этими бумажками. Твердил, в полете художнику откроется огромное счастье… боготворил тех, кто конструирует самолет – машину, исполняющую его заветное желание. Подозревал в каждой аварии черную волю наемных жив, проклятия завистников и скупость меценатов. Отчаянно ненавидел газетчиков, пишущих: «безумцы, возомнившие себя птицами», «не способные предвидеть и готовить технику недоучки», «глупый риск»…

Я думала о глупом риске и сглатывала сухим горлом. Не желаю изойти на визг при взлете и тем более – посадке. Стыдно. Невозможно: на меня надеется Яков. Увы, совесть отключилась, мужество увяло. Вера в Якова, и та барахлит, до него не дотянуться, рукам холодно, душе тряско. А еще меня тошнит.

Дымка прижался к щеке, басовито заурчал. Стало тепло, я сморгнула – и открыла глаза в тишине. Самолет стоял на обширном поле. Лес далеко, за ним холмы… это точно другое поле!

– Ты что, спишь? – Яков встряхнул за плечи.

– Дымка решил, так лучше. Я ничего не видела! Полет… Васькина мечта… – забормотала я, хотя была безмерно благодарна призрачному коту.

– Тут туман, там вообще кисель, – Яков ткнув пальцем вниз, а затем вверх. Сел на крыло, стащил шлемы – свой и мой, отшвырнул. Стер усталость с лица. – Решение отчаяния и пацанская бравада, вот что такое наш ночной полет! То есть мы, возможно, успели… но как я рассмотрел посадочные костры, как не сбился с курса? А как сел? Никак. Благодаря Дымке. Он и правда домашний кот. Для тебя.

Яков спрыгнул с крыла, поймал меня и потащил за руку – в ночь, мимо костров, мимо незнакомых людей, слаженно снующих туда-сюда… Темно, ночь еще не проредилась! Я осознала это и обрадовалась. Летели мы, значит, недолго. Успели… но – куда? Впереди – два пятна жгучего света. Щурюсь, всматриваюсь… автомобиль? Вася-Лом рассказывал про электрические ночные фары, вот и довелось их увидеть в действии. Слепят кошмарно, и цена у них – не выговорить… да уж, все чудеса техники к услугам моей скромной персоны!

– Микаэле Ин Тарри, – выговорила я, цепляясь на руку Якова. – Паоло его сын? Если в деле Курт, то наверняка все именно так.