Шут продолжал выздоравливать, но очень медленно. В тот вечер, когда он присоединился ко мне у камина в Большом зале, я почувствовал облегчение. Одежду ему явно выбирал Эш, и я видел, что он доволен произведенным впечатлением. На Шуте была длинная черная мантия, какие носили с полвека назад, украшенная лунами и звездами, вырезанными из другой ткани. Шляпа когда-то принадлежала лорду Фелдспару, но теперь ее украшали зеленые пуговицы и подвески из латуни и олова. Трость с вырезанными змеями и драконами была сделана самим Шутом, и я был рад видеть, что он возвращается к своим старым увлечениям. На его плече сидела Мотли, внося свой вклад в этот удивительный образ. Эш усадил его рядом со мной, и тем, кто здоровался с ним, он представлялся как Грей, путешественник из далекой Сатины. Не объявляя себя благородным, он отрекомендовался чужеземным магом, прибывшим в Баккип, чтобы изучать легендарную магию Видящих. Его облачение было настолько необычно, что золотые глаза и изрезанное шрамами лицо оказались совершенно к месту. В тот первый вечер он не задержался у камина, но зима все тянулась и тянулась, и постепенно он начал ходить по замку. Маг Грей не искал ничьего расположения, но начал заходить к тем, кто узнал про него. Я видел, что эта новая роль развлекала его, а Эш, как и Искра, наслаждались, подыгрывая ему. Они вдвоем позаботятся о моем старом друге. Так что свои чувства и мысли я прятал даже от Шута.

Я видел, как Неттл становится все тяжелее, и как Риддл все больше заботится о ней. Кетриккен и Эллиана не скрывали радости. Меня утешало, что Неттл окружена их любовью, и я старался держаться на расстоянии. Если я не позволю никому зависеть от меня, то уже никого не подведу.

По ночам сон ускользал, но меня это не беспокоило. Темными ночами в библиотеки Баккипа пустовали. Оставались только я и моя лампа. Я начал тщательно просматривать свитки. Когда-то Чейд увлекался тем, что он назвал религией Белого Пророка. Я нашел собранные им свитки, какие-то переводил заново, а какие-то кропотливо подновлял. Здесь-то я наконец и нашел сведения, которые давно искал. Клеррес оказался далеко, дальше, чем я когда-либо бывал. Журналы путешествий были древними и зачастую противоречивыми. Эту работу я ни с кем не обсуждал. Меня полностью поглотил неторопливый сбор информации.

Я нашел время спуститься в город и зайти в несколько таверн, облюбованных моряками. Я искал тех, кто приехал из самых дальних уголков, и расспрашивал их о месте под названием Клеррес. Трое слышали о таком, но только один из них утверждал, что однажды побывал в этом далеком порту. Тогда он был ребенком, и это было одно из первых его путешествий. Словоохотливый старик старался вспомнить как можно больше ближайших к тому месту портов, но время, тяжелая жизнь и много выпитого рома подорвали его память.