Танни сидел на стене, штандарт держа между коленей.

– Только вот он.

Невдалеке из земли торчало пугало – вместо рук палки, к палкам примотаны копья, а на голову из мешковины водружен надраенный шлем.

– Думаю, полка в нынешнем составе сладить с ним хватит.

Надо же, какое пошлое плутовство. Танни и сам сколько раз подобные шутки откалывал, хотя по большей части над своими командирами, а не над врагом.

Солдаты прибывали к стене все бо́льшим числом – промокшие до нитки, усталые. Один подошел к пугалу и картинно вытянул меч:

– Именем его величества, призываю тебя сложить оружие!

Кто-то расхохотался, но смех утих с появлением на каменной кладке полковника Валлимира с гневным лицом, а рядом с ним сержанта Фореста.

Справа сквозь провал в стене неожиданно ворвался всадник. Провал, вокруг которого наверняка шла жестокая битва. Битва, в которой они могли бы знаменовать славный поворот. Всадник натянул поводья. Лошадь под ним тяжело поводила боками; сам он тоже запыхался. Оба были забрызганы грязью от заполошной скачки.

– Генерал Миттерик здесь? – выдохнул верховой.

– Боюсь, что нет, – сказал Танни.

– А где он, не знаешь?

– Боюсь, что нет, – повторил Танни.

– А в чем дело? – строго спросил Валлимир.

Соскакивая со стены, он запутался в ножнах и чуть не упал вниз лицом.

Верховой бойко отсалютовал.

– Господин полковник, лорд-маршал Крой приказывает немедленно прекратить все боевые действия! – Он улыбнулся, сверкнув белизной зубов на грязном лице. – У нас с северянами заключен мир!

И, грациозно развернув коня, мимо пары заляпанных истрепанных флагов, уныло свисающих с наклоненных шестов, поскакал на юг, в сторону шагающей по изуродованному полю шеренги Союза.

– Мир? – недоуменно бормотнул Желток, промокший и дрожащий.

– Мир, – буркнул Уорт, ногтем соскребая с нагрудника птичье дерьмо.